— Но я пойду до конца. С тобой или без тебя.

— А что так? Семейные дрязги?

— Он угрожает моей дочери и моей жене.

Что — то во взгляде Яна неуловимо меняется.

— Родной дочери и внучке? Забавно. Интересные семейные ценности. И что, готов за своих до конца впрячься?

— Безусловно, — твердо отвечаю. В общем — то, когда ехал сюда, я понимал — Ян может и не пойти навстречу. Тогда задача сильно усложняется. Больше того, Роберт вряд ли останется в стороне. Да и Таир, скорее всего, тоже. Учитывая, что у последнего ребенок на подходе, это дело осложняет — не хотелось бы никого подставлять.

— То есть, отговорить тебя не удастся?

— А если бы твою женщину морально и физически унижали и давили, тоже бы спустил? Или ребенка твоего напугали и похитили, доведя до нервного срыва? Как? Нашел бы оправдание и отступил?

— Ну, тише, — усмехается Ян. — Закусился ты знатно, вижу. Меня по себе не равняй, Арман. У меня другие понятия в этой жизни.

Сдерживаюсь, чтобы высказаться на эту тему. Но это не мое дело — если кто — то готов договариваться с мразями — это не мое дело. Я сделаю так, как считаю нужным. С Яном или без него. Тот между тем добавляет равнодушным, спокойным тоном:

— Я бы просто пристрелил обмудка, и дело с концом. Сразу и без разговоров. Предварительно наживую сняв шкуру.

Вот тут я слегка охреневаю. То есть суть та же, но даже имея все исходные данные для того, чтобы вынести приговор отцу Лены, я не могу сказать, что легко принял это решение. Ян же рассуждает о таких вещах с легкостью — словно обсуждает погоду за окном.

— Семья — твое слабое место, Арман, — говорит он, но меня не покидает чувство, что речь сейчас не обо мне. — И если ты говоришь правду, то ты в своем праве — свое надо защищать. Любыми методами. Если, конечно, у тебя есть яйца.

Сталкиваемся взглядами. Повисает многозначительная пауза — словно я какую — то гребаную проверку прохожу.

— Я помогу тебе. Таркович у меня в должниках, но тут тебе повезло. Он зарвался, решил, что ему все можно, спутавшись с Горячевым. Они вдвоем вообразили, что могут обтяпывать интересное у меня за спиной и не делиться. Пора навести в доме порядок.

— То есть…

— То есть тебе повезло, — повторяет Серебряков. — Считай, судьба на твоей стороне — наши интересы совпадают. Однако…

Вот тут я прямо чувствую, что услышу пиздец какое нерадостное “но”.

— Твоя проблема не только в Тарковиче.

Хмурюсь, не понимая, куда он клонит.

— Что? Думаешь, я не в курсе, какая оказия вышла с твоими разработками?

И вот тут я реально охереваю. То есть понятно, что рано или поздно ситуация в фарминдустрии вышла бы, так сказать, на широкую публику. Каков будет итог — еще вопрос. Я в любом случае поборюсь с Горячевым. Но то, что Ян знает обо всем этом уже сейчас, не очень — то хорошо.