Они приблизились к царю и много лет, по малым крупицам, выбирали правду из гор лжи и хитрости. Зачем могущественные государи македон искали Космомысла, рыща по всему свету? Хотели себе обрести бога? Ан, нет! С трудом великим, но раскрылся замысел царей рода Урджавадзы. Воитель Македонский был не способен исполнить высший урок своего учителя, однако со своим справился. Он сжег древнее Предание полуденных народов, Авесту, и отыскал когда-то похищенный божественный огонь. И сделал мир как будто б первозданным, незамутненным, без прошлого бытия людей и богов. Он выполнил свое предназначение. Македоны в наследство получили не только казну империи и живой огонь, именуемый Астра. Прежде всего они приняли все тайные замыслы Аристотеля и, еще сидя на Суре, в горных пустынях, задумали их воплотить. Затверди себе, Годислав, то, чему не учат светлогорские старцы, ибо существуют без времени и сами по себе. Кто ныне даст миру единого бога, тот и будет тайно править миром. Покуда боги спят.

9

Императорский дворец был превращен по сути в монастырь, а самые его лучшие части в храмы, где дважды в день служили литургии. Вместо обычной пестрой свиты, всюду следовавшей за Юлием, были монахи и монахини в черных длиннополых одеждах и с веревочной петлей на шее, которая одновременно была и поясом, обязанности придворных исполняли священники во главе с темнокожим понтификом Гавардалом, который теперь стал еще и комитом.

Император почти никого из светских не допускал к себе и последние годы жил во дворце безвыездно, управляя империей и армиями через первосвященника; тот, в свою очередь, через своих монашествующих наместников, сидящих в провинциях и крупных городах. Как и дворец, весь Ромей был поделен на приходы, к которым приписали жителей вечного города вместе с их челядью и рабами, храмы Солнца, Юпитера, Дианы, Изиды и Сераписа, а также церкви манихеев и митреумы были перестроены в марманские. Оставался нетронутым лишь храм Весты, и то потому, что весталки запаслись топливом, замуровали себя внутри и при попытках взломать двери бросались горящими головнями."

"После реформ Юлия, длившихся несколько лет, в империи, и особенно в Ромее, наконец-то утвердился порядок, и пустая казна стала пополняться за счет десятинного сбора с приходов, за которым следили не воровитые фискалы, а воздержанные монахи, при жизни обрекавшие себя на голод и лишения. Ими становились не только простые прихожане, плебеи и люмпены, желающие посвятить себя служению господу, но и состоятельные олигархи, сенаторы, ветераны, прослужившие в легионах более пятнадцати лет, вольноотпущенные рабы, стареющие гладиаторы и даже заключенные тюрем.