В следующую минуту и Путивой не смог скрыть дива, чуть не выронив посоха: исполин снял островерхий шлем с соколиными крылами и вмиг оборотился юной поленицей, ибо упали из-под него длинные космы и рассыпались по богатырским плечам.

Качнулся и отступил бывалый морской народ, чем и привлек внимание поленицы. Оторвала она взор от холмов с кострами, опустила очи долу и сама подивилась.

— Кто вы?

— Варяги, — нашелся государь. — Арвары из рода Руса.

— Чудно!.. Не чаяла я, что так измельчал род Руса.

— Кто же ты будешь?

— Мне имя Краснозора, — молвила поленица.

Тут схлынула оторопь, зашевелился народ, и шепоток полетел над головами:

— Краснозора?.. Краснозора?..

— Не слыхали мы о тебе, — сказал Князь и Закон, окончательно сладив с собой. — Не долетала молва до наших берегов.

— Отшельница я.

— Я всех отшельников наперечет знаю. В каком краю ты жила?

— На острове Молчания.

— И об острове таком не слыхал ни от бывалых мореходов, ни от волхвов. Почто же так называется?

— Родимое пятно Земли не терпит много слов. Молчать там след.

— То-то и речь твоя чудна.

— Отвыкла говорить. А хочется сказать так много…

— Ну а по какой нужде к нам пожаловала?

— Жениха ищу. Услышала в Кладовесте, таржище ныне здесь.

— Верно. А вышла ли ты годами, чтоб приезжать на праздник?

— А кто ты, чтоб спрашивать?

— Князь и Закон парусья. Имя мне — Путивой.

— Летами я созрела. Без малого четыре века мне…

И новый шепот возреял над толпой:

— Бессмертная?.. Бессмертная!..

Но государь и виду не показал, велел достать хлеб-соль и приподнести Краснозоре, но бояре остались стоять, ровно столбы.

— Эй, слыхали, что было велено? — Князь и Закон толкнул крайнего. — Невеста перед вами!

Боярин рот закрыл, однако же ног от земли не оторвал. И тогда из толпы вывернулся храбрец Сивояр.

— Дай, государь, снесу твой дар!

Не по чести было ему преподносить дары Закона, но та неловкость, что вышла с боярами, лишь усугублялась долгой заминкой, и Путивой махнул десницей.

— Ну уж снеси! — Краснозоре же сказал как подобает: — Прими дары, коли созрела и заневестилась!

Варяг ступил на чалку и, пробежав по ней, в единый миг оказался на палубе перед Краснозорой.

— Хлеб-соль тебе, краса!

Она склонилась и приняла дары.

— Ох, измельчали русы! — вдруг засмеялась. — Чтобы руки достать, приходится сгибаться!

— Ты не смотри, что ростом мал! — забалагурил Сивояр. — Зато проворен, ловок и, если надо, подпрыгну вверх и трижды лобызнуть успею, пока лечу. Не веришь — испытай!

Государя от его речей встряхнуло, но он скрыл гнев и спросил со строгостью:

— А что же ты, невеста, исполчилась? С дружиной пришла, а по обычаю не след деве на выданье ходить, как полководцу.

— Да путь неведомый и долгий, — ответила ему Краснозора. — Из океана иду, через три моря.