Пользуясь тем, что академик, озадаченный столь эпически-теоретически-дискуссионным вопросом, был вынужден глубоко задуматься, свое «лыко в строку» поспешил вставить и Стас. Он попросил уважаемого Эдуарда Константиновича проконсультировать их также и по чисто практическому вопросу: имеет ли он какую-либо информацию о «черном рынке» древних артефактов на территории России? В частности, о том, что пользуется наибольшим спросом и представители каких стран чаще всего проявляют заинтересованность в приобретении тех или иных исторических реликвий в нашей стране.

Глаза академика от услышанного тут же расширились до размера железных пятирублевок.

– А я могу спросить, в связи с чем у вас возникли такие вопросы? – откинувшись к спинке кресла старинного фасона, несколько настороженно поинтересовался он.

– Ну, разумеется! – широко улыбнувшись, Гуров изобразил радушный жест рукой. – Суть дела тут вот какая…

В общих чертах он сообщил о случившемся в Евмельском районе, сказав в заключение:

– …Почему обратились к вам? Наше расследование из-за дефицита информации оказалось в тупике. Нам хотелось бы определить хотя бы приблизительный вектор поиска: в какую сторону нам двигаться?

– А кто руководит той экспедицией? – академик вопросительно глянул на собеседника.

При этом по его глазам было видно, что он прекрасно все знает и спрашивает лишь для того, чтобы навести тень на плетень."

"– Э-э-э… Как его? А! Профессор Рябинин… – простецки сообщил Станислав. – Мы лично его самого, а также членов экспедиции опрашивали по поводу происшедшего, но они толком ничего сказать не смогли. Это и понятно – люди пребывают в шоковом состоянии. Поэтому мы расширили круг поиска и, например, проверили возможную причастность двух подозреваемых из местной криминальной среды. Но, к сожалению, они оба оказались не из тех, кто нам нужен. Поэтому мы и начали максимально широкий поиск. И прежде всего с накопления самой общей, исходной информации. Кстати, Эдуард Константинович, кого из ваших коллег вы могли бы порекомендовать нам также в качестве экспертов? Нам как воздух нужен максимум информации!

Игорянцева эта тирада Стаса несколько напрягла. Прежде всего на его лице читалось, что ему очень не понравилось упоминание о Рябинине. Кроме того, при упоминании о хищении артефакта и убийстве сторожа на его лице (всего на пару мгновений!) появилась какая-то непонятная досада. Это не было сожалением о чьей-то загубленной жизни и беспокойством о судьбе похищенного. Это было выражением недовольства чьей-то бестолковостью, неуклюжестью и неисполнительностью. Впрочем, опера этого «не заметили».