— Опять прозвучало в голове. — Я есть хочу."

"Гришаев с опаской протянул кристалл. Дракона вытянула морду и аккуратно передними зубами взяла накопитель. Тут же послышался приглушённый хруст. Смотреть, как дракона пережёвывает один из крепчайших минералов, было интересно ещё и потому, что она делала это с закрытым ртом.

— Вот так рептилия… — В замешательстве произнёс Гришаев вслух.

— Я такая же рептилия, как ты обезьяна. — Мысленно фыркнула дракона, отворачиваясь от него. — Злые вы. Я к маме хочу. — Расстроенно произнесла она.

Видимо, эту мысль она транслировала не только Гришаеву, потому что ответил ей друид.

— Нельзя тебе к маме ещё. Слабая пока. Мама тоже, наверное, занята, раз не навещает или думает, что ты, как примерный ребёнок спишь.

— Вы о какой маме говорите? — Удивился Гришаев.

— О маме Наташе. — Ответила дракона. — Когда она сможет приехать?

— Мама Наташа. — Сообразил особист. — Она помогает дяде Архонту и тёте Нед. Не думаю, что они смогут сейчас приехать. Но я обещаю тебе, обязательно поинтересоваться у них, как скоро они освободятся.

— Я буду ждать. Передайте ей, что я уже взрослая и могу слышать и разговаривать с простыми людьми.

Дракона развернулась, вышла на середину улицы и, взмахнув мощными крыльями, взлетела. Сделав круг над деревней, она скрылась за лесом.

— Куда это она?

— В гнездо полетела. Взрослая. — Фыркнул друид. — Бери Федя ещё пару кристаллов. Пойдём народ спасать.

— Так что у вас произошло? — Поинтересовался в очередной раз Гришаев, идя вслед за друидом.

Они выбрались из деревни и опять шли по лесу. Особиста напрягало отсутствие тропинок в снегу. Им всё время приходилось ломиться через сугробы.

Благо они пока были не такие глубокие, какими бывают к концу зимы. Пройдя стоящую на пути рощу насквозь, они вышли на поляну. Возле небольшого костерка снега не было совсем. Даже травка зелёная пробивалась местами. Вокруг костра лежали три не то пня, не то коряги и большая куча мха. Немного в стороне стояло три старинных бочки вёдер на двадцать каждая.

— Спят старые алкаши. — Начал ругаться друид, а затем перешёл на другой язык.

Под громкие звуки необычной речи он начал пинать и расталкивать пни возле костра. Его активные действия возымели эффект.

Замысловатые деревяшки потихоньку приобрели человеческое очертание и начали вяло отвечать друиду на его языке. Последним пинкам подверглась куча мха, которая, не изменяя формы, переползла к бочкам и только после обследования всех трёх сосудов приняла вид пожилого остяка, расстроенного провалившегося к пустым бочкам.

— Говорите по-русски! — Прикрикнул дед на странную четвёрку. — Зря я вас, что ли, языку учил.

— У тебя выпить есть? — Спросил остяк у Гришаева.

— Не давай ему. — Тут же вмешался дед.