И никого в это дело не посвящать! Слышал, что Батлер говорил? Уши кругом, уши!

— Да если вы там нарисуетесь в королевской мантии, ваше величество, да еще посреди ночи, о какой конспирации может быть речь? — возмутился Пафнутий, профессиональная гордость которого была ущемлена.

Король умел признавать свои ошибки.

— В твоих словах есть резон. Ладно, так и быть, выходное пособие тебе оставлю.

— Может, я сам, а? Возьму своих агентов, замаскирую их под гулящие парочки… они у меня все разнюхают, клянусь! Места для засады подыщут. Лично все проконтролирую…

— Ты уже проконтролировал! Из–под носа принц ушел! В двух шагах был! Нет, за дело теперь берусь я! Сам туда пойду!"

"— А если и вас там захватят? — ужаснулся Пафнутий.

 — Эти злодеи ни перед чем не остановятся.

— Пусть только попробуют! Опять же кто меня опознает? Я ж замаскируюсь!

— Под кого?

— Под росского купца Афанасьева! — осенило короля.

— Ваше величество, — ахнул глава тайной канцелярии, — вы — гений! Если его одежку на вас напялить, бородку прицепить — никто не опознает! Комплекция у вас один в один…

— Тащи его сюда. Но так, чтоб все тихо было! Операция тайная.

О ней никто не должен знать.

— Будет сделано, ваше величество.

Пафнутий выскользнул из разгромленного кабинета. Оставшись один, державный возбужденно потер руки:

— Гений… конечно, гений! Кто б сомневался.

Никита Афанасьев, росский купец, застрял в Бригании по вполне уважительной причине. Прибыв на остров, как и все росские купцы, по зимнему санному пути, он честно отторговался, выгодно распродав весь запас мехов, а потом, как и положено, обмыл удачную сделку. Да так хорошо обмыл, что вышел из запоя, когда пролив, отделявший остров от материка, уже освободился ото льда.

Ему предлагали возвращаться назад морским путем, но грузиться на корабль он категорически отказался, объяснив, что его укачивает, и продолжил обмывать удачный торговый сезон в бри–ганских портовых кабаках и столичных ресторациях.

Периодически Карлу III докладывали о подвигах разгульного купца, а однажды он познакомился с ним лично, застав его в своем кабинете около раскрытого сейфа, в который тот запихивал бутылки с гномьей водкой, вышвыривая на пол ненужные, на его взгляд, бумаги, бормоча при этом: «Натолкали всякой дряни».

Как оказалось, он по пьяни перепутал дворец с постоялым двором. Охрана, прозевавшая хмельного купца, получила тогда от короля по полной программе. Купца не тронули. Он так обрадовался потенциальному собутыльнику, что, не отходя от сейфа, умудрился уговорить короля выпить с ним на брудершафт, чем покорил державного, подкупив его широтой росской души. Посидели они, помнится, не слабо.

Король предался воспоминаниям… Ох и здорово они тогда с Никитой погудели! Стены дворца, говорят, тряслись.