Забыла напрочь, потому что через несколько недель на пороге моего дома объявился Марат, и своей грозной фигурой амбал перекрыл кислород везде, где только можно было. Дом, который и так не славился царским простором, сейчас вообще показался мне мизерным и еще более меньших размеров, а я с потухшим взглядом уставилась на мужчину, что стоял в дверях и ждал… непонятно чего.

Объявился человек из прошлого, которому, по всей видимости, известно все: где я живу и что происходит в моей жизни, и не пустить я его просто не могу. Не знаю откуда – известно, но ему точно что-то нужно от меня.

Я нахожусь в прострации и совсем не понимаю, что в моей жизни начинает происходить.

Кажется, что все вновь начинает катиться по наклонной без моего на то ведома.

- Ты один? – только и спрашиваю я.

- Я один, клянусь. Можно войти? – спрашивает Марат с таким обреченным взглядом, что я не думаю и пропускаю его.

Он один, он не причинит зла ни мне, ни, тем более, ребенку. Человек из прошлого пришел сюда не за этим, и я это понимала."

"Молча закрыла дверь за мужчиной, что оглядывал мое уютное убежище, находившееся почти что на берегу моря.

Уютный дом небольших размеров с появлением большого мужчины меркнет, меркнет все его просторное убранство и площадь.

- Не спрашивай, как я тебя нашел, - коротко извещает Марат, продолжая осматриваться.

- Чай, кофе, завтрак? – спрашиваю я хрипловато, направляясь на кухню.

Гость направился следом, я схватила бокал и налила туда холодной воды, сразу же выпив залпом содержимое. Прочистила горло и только теперь посмотрела на задумчивого Марата, оглядывая его от и до.

Давно не виделись все-таки. Так, чтобы нормально поговорить.

- Буду тебе признателен за завтрак и кофе. Я прямиком из столицы без остановок, - признается Марат, и это заставляет меня еще раз вскинуть на него взгляд, - выехал ночью, чтобы к утру приехать к тебе.

- С вестями? – спрашиваю я и затаиваю дыхание.

Нужно было принять, что Арбина вскоре не станет. Необходимо было подумать о том, как преподнести это своему еще маленькому сыну, как рассказать ребенку о том, что его отца больше нет, а те три года жизни, что он рос и я не позволяла им увидеться – тоже нужно было объяснить, признаться.

Только вот преподнести это все оказалось несколько сложнее, чем я воображала себе несколько лет назад на случай, если бы с Арбинским что-то случилось раньше и по другим причинам.

Марат молча кивает. С вестями.

- Неужели и моего сына ждет такая учесть? – спрашиваю я, иронично усмехаясь. Однако ком в горле застревает нежданно, заставляя улыбку слететь с моего лица.

- О чем ты, Влада? – хмурится Марат, принимая из моих рук чашку свежесваренного кофе и завтрак в двойном размере.