Ему всегда казалось, что это могут принять за заискивание, за прогибание. Эти особенности характера сильно осложняли Андрею Обнорскому жизнь, он сам себя поругивал, обещал себе в следующий раз быть умней, но… каждый раз вел себя точно так же. Он, можно сказать, отплясывал на тех самых пресловутых граблях. Характер!

…Дверь тамбура распахнулась, ворвался клубящийся морозный воздух… и вошел завхоз 16-го отряда Зверев. Несколько секунд двое осужденных молча смотрели друг на друга.

— Ну, с Новым годом, что ли, — сказал наконец Сашка.

— С Новым годом, — эхом отозвался Андрей. Зверев опустился на доски. Их завезли в тамбур два дня назад, они не успели покрыться сажей и даже еще хранили свежий хвойный запах.

— Может, отметим? По питерскому времени… Андрей вытащил из кармана швейцарские часы, подаренные Катей два года назад.

— Поздно, — сказал он. — Уже и по-питерскому опоздали.

— И тем не менее предлагаю отметить. — Зверев распахнул куртку и показал горлышко бутылки.

— Так ведь у меня работа, — неуверенно сказал Обнорский.

— Ну, это я сейчас улажу, — широко улыбнулся Зверев. И действительно уладил все с бригадиром за пачку «Мальборо».

— Пойдем, земляк, — сказал он Андрею, увлекая его за собой.

— Куда идем? — спросил Обнорский.

— Есть тут у меня одна конспиративная точка…

Они вышли на улицу, обогнули корпус и оказались перед стальной дверью с надписью «Не входи — убьет! Высокое напряжение». Висело над головой бездонное черное небо, усыпанное звездами. Снег выглядел слегка голубоватым.

— Во козлы, — сказал Зверев. — Замок заменили. Раньше-то тут мой личный висел. Хрен вам, все равно открою.

— Стояли звери около двери, — негромко, почти шепотом произнес Андрей. Он очень тихо это сказал, в шуме работающей вентиляции его и слышно-то не было, но Сашка услышал. Замер, а потом резко обернулся.

— Что ты сказал? — спросил он напряженным голосом.

— Так… считалочку одну детскую. Из фантастического романа.

— Стругацких, значит, любишь?

— Люблю, но давно в руки не брал… А тут случайно книга в камере попалась. — В камере?

— Да, в Крестах.

— Камера два девять три? — странным голосом спросил Зверев.

— А ты откуда… — начал было Обнорский, но осекся. Осекся, потому что все понял. Потому что вспомнил инициалы А.З. на обложке. И отчетливо осознал, что именно так все и должно быть. Что ничего не происходит случайно в этом огромном мире… Высокое напряжение — было написано на двери… Не входи, убьет.

— Вот это номер, Андрюха! Вот это совпадение…

— Нет, Саня, это не совпадение, — сказал Обнорский и улыбнулся. — Это не совпадение, Саня. Это — судьба."

"Он засмеялся и стал умываться снегом. Грохотала вентиляция цеха черного литья.