Литр коньяка на семерых разошелся быстро. Но захмелели. Сели разговаривать, чай пить. Желали Саиду удачи на воле, здоровья и счастья. Он тоже желал всем удачи, здоровья и счастья. И говорил, что они все хорошие мужики… И глаза у него горели. В них, как жаркое африканское солнце, отражалась тусклая тюремная лампочка…

— Спасибо тебе, брат, — сказал Саид Андрею. — Спасибо тебе за все…

— Да за что же? — перебил Обнорский; — Я же ничего особенного для тебя не сделал.

— Э-э, ты не понял… В тюрьме всем плохо. Это…

— Хорошего мало, — кивнул Андрей.

— Это так, — ответил сам себе араб. — Но мне хуже всех было. Я всем здесь чужой. Я сильно тосковал, Андрей. Я никому этого не показывал. Я держался. Но мне очень плохо было, очень… И когда ты появился, я решил, что тебя подослали.

— Кто?

— Не знаю, Андрей, не знаю… Я так думал. Я думал: не может такого быть, чтобы человек, который знает арабский, появился в нашей камере случайно. Решил, что меня хотят подставить, спровоцировать… еще что-нибудь… понимаешь?

— Да, Саид, понимаю.

— Но я быстро понял, что ты не провокатор… тебя глаза другие. Обнорский усмехнулся: ишь ты, психолог какой.

— Не смейся, Андрей. Я понял: ты тоже одинок, ты тоже в беде. Но мне стало легче… поговорю с тобой на родном языке — и как будто дома погостил. Как с земляком поговорил, с другом, с братом.

Обнорский смотрел на этого гордого и сильного человека и почти физически ощущал его одиночество в северной стране. В стране, где даже ее собственные дети очень часто чувствуют себя неуютно…

На следующий день Саид покинул Кресты.

— Как ты здесь оказался, Саид? — спросил его на прощанье Андрей.

— Стреляли, — невесело ответил араб.

Следствие по делу Обнорского двигалось по накатанной колее. Никакого интереса для следователя оно не представляло. За все время он однажды допросил Андрея в ИВС, а потом два раза в Крестах. Картинка ясная: обвиняемый отрицает что «парабеллум» принадлежит ему. Но все материалы дела (самое главное — пальцевые отпечатки) неопровержимо доказывают обратное… Тут хоть как отрицай!"

"Следак не был человеком тупым, равнодушным или каким-то особенно обозленным. Он дважды предлагал Андрею рассказать о том, каким образом этот пистолет оказался в квартире… В принципе, дело можно было бы свести к условному наказанию. Обнорский был следователю даже симпатичен. Из любопытства следак прочитал несколько газетных материалов журналиста. Убедился — голова у мужика варит. И варит в правильном направлении. Дважды он буквально подталкивал подследственного к правильным решениям. Но нет. Невозможно помочь тому, кто сам себе помочь не хочет.

В конце ноября следователь Крановой В.Г. в соответствии со ст. 201 УПК РФ ознакомил обвиняемого Обнорского А.В. с обвинительным заключением.