Она ошиблась, Андрей не спал. Он медленно всплывал со дна самого глубокого в мире колодца, который называется память. Он был уже у поверхности, он видел свет. Он задыхался. И понимал — не выбраться. Не выбраться из этого бункера. Там, за стальной дверью, его ждали боевики Черепа. И сам Череп с пулей в сердце. И Пыха, которого Андрей убил ударом шариковой ручки в горло… Они ждали его за стальной дверью.

Не выбраться, шептал Андрей разбитым ртом, и обломки передних зубов царапали десны. Он не ощущал этой боли. Он уже не ощущал никакой боли: ни сломанной голени, ни жжения сидящей под ключицей девятимиллиметровой пээмовской пули, ни сломанных ребер… Обнорский видел себя со стороны, окровавленного, почти безумного, словно в тяжелом приступе папатачи[10]."

"Он попытался сконцентрироваться, проанализировать те события, которые привели его сюда. Мысли плыли, звучали чьи-то голоса, мелькали лица. В большинстве хорошо знакомые, но он их не узнавал. Пока не высветилось в темноте лицо Кати. Стоп, сказал он себе. Вот с Кати-то все и началось… С их случайного знакомства, с ее желания отомстить Антибиотику за смерть обоих Адвокатов — Белого и Черного. С желания отомстить за своего нерожденного ребенка. Катерине хотелось отомстить, и Андрей встал с ней рядом. Попытка физического уничтожения Антибиотика в ноябре девяносто третьего закончилась неудачей, повлекла за собой смерть других людей. Иногда и совсем невиновных…

А случайная встреча Катерины и Андрея переросла в любовь.

Ман Джадда-ваджадда[11]…

Их объединила любовь и… ненависть к господину Говорову — Антибиотику — питерскому крестному отцу. Вот на этой-то чудовищной основе и образовался союз бандитки-миллионерши и шизанутого журналиста. Так определил это явление сам Обнорский.

Он предложил убрать Антибиотика по-умному, стравив его с другими хищниками. Если бы он знал тогда, сколько на самом деле будет и крови, и стрельбы! Спланированная Андреем сложная многоходовая операция-капкан казалось им с Катериной продуманной, логичной, беспроигрышной. Нет… не так… Конечно, они понимали, что все гораздо сложнее, что успех ничем не гарантирован и не может быть гарантирован. И, тем не менее, они решили рискнуть. Многоходовка бандитки-миллионерши и шизанутого журналиста предусматривала поставку в Петербург из Швеции партии водки «Абсолют». Сделка, даже проведенная законно, принесла бы огромную прибыль. Но в традициях отечественного бизнеса постсоветского времени честная деятельность не предусматривалась вовсе. Этому способствовала безумная налоговая политика государства с одной стороны и полная беспринципность, жадность, всеядность продажных госчиновников с другой.