В данном случае инвестиции требовались огромные, а вероятность получения дивидендов… — М-да… А какова вероятность успеха мероприятия?

— Я бы ответил на этот вопрос так: пятьдесят на пятьдесят, — ответил Семенов и солгал. Он считал, что при достаточном финансировании, квалифицированной работе и нелимитированном времени Даллет-Гончарова будет обнаружена. Может быть, это произойдет через месяц. Может быть, через год. Или через пять лет… Разумеется, если Рахиль захочет осесть в какой-нибудь Венесуэле с чужими документами и плюнет на свои канадские миллионы, то найти ее будет невозможно.

Не хватит оперативных возможностей всех спецслужб мира, вместе взятых. Но этот вариант Семенов считал маловероятным. Рано или поздно дамочка появится в Канаде, где лежат ее денежки, и тогда…"

"— Англичане обязаны подавать еженедельный отчет о ходе розыскных мероприятий, — сказал Семенов. — Как только я увижу, что они исчерпали реальные возможности, мы переходим от активных действий к пассивным.

— То есть? — спросил Наумов.

— Просто берем на контроль места ее возможного появления. Это будет значительно дешевле.

Ну и, разумеется, используем нашу наживку. В каком, кстати, состоянии ваш живец?

— Держу под колпаком. В контакт с Гончаровой он больше не вступал, это точно…

— Тем не менее его следует изолировать, — сказал Семенов. — Так будет надежней. Он парень весьма непростой.

— Такая работа ведется.

— Моя помощь нужна? — спросил полковник.

— Помилуй Бог, Роман Константинович, — отозвался Наумов. — Что ж я — журналистика не сумею в тюрьму посадить?

— Смотрите сами, Николай Иваныч. — Семенов закурил и после небольшой паузы задумчиво добавил: — Он вообще-то парень весьма, так сказать, нестандартный.

Может очень неожиданные решения принимать… Я с ним когда-то пересекался.

— А где пересекались? — быстро спросил Наумов.

— Так… в одной командировке, — сказал Семенов, и его собеседник понял, что большего он не расскажет.

Ага… парень действительно нестандартный. Только он, Роман Константинович, УЖЕ СЛОМАЛСЯ.

Премьера в Комиссаржевке. Премьера… питерский бомонд, густо разбавленный бордовыми пиджаками. Нет, раньше, конечно, тоже на премьерах и престижных гастролях находилось место и для зубного техника Шмеерсона, и для директора валютной «Березки».

Но тогда это называлось — блат. А нынче блата не нужно… Разгуливают по фойе бордовые пиджаки, трезвонят радиотелефоны. Подзатерялась среди них питерская интеллигенция, подрастерялась. И Бог весть как попавшая сюда учительница в скороходовских туфлях третьего срока носки с удивлением смотрит на юную подружку бизнесмена. На ее итальянские ботфорты, которые стоят больше, чем учителка зарабатывает за год… Премьера, господа.

Шумит фойе.