Взвод ОМОНа перекрывал двор, в котором вспыхивали блицы фотокамер и сияли орлы на фуражках милицейского начальства. Сверкали пуговицы на прокурорских мундирах. Вспышки милицейских фотокамер отражались в густой красной луже, растекшейся под головой мертвого короля.

О смерти Гургена очень быстро узнали заинтересованные лица в Нью-Йорке, Торонто, Женеве, Берлине… Бог ведает, как много людей оказалось втянутыми в орбиту деятельности старого вора. Все — от мелкого барыги до милицейских генералов — ждали развития событий.

— Видишь, Александр Николаевич, не так уж и прост этот писака, — сказал Чайковский начальнику 12-го отдела УУР майору Петренко.

Он только что доложил о контакте Механика с Серегиным и о передаче двух заряженных беломорин. — Там, как видишь, целое гнездо: даже при поверхностной проверке выявили двоих наркоманов.

— Плюнул бы ты на них, Виктор, — сказал Петренко. — Среди этих гнилых антиллигентов — каждый третий урод. Связываться с ними — вони не оберешься. Они чуть что — в крик: душат демократию! Зажимают рот свободной прессе! Тебе это надо?

Чайковский упрямо сжал губы.

Петренко улыбнулся: такое выражение лица было ему хорошо знакомо. Оно определенно означало, что старший опер недоволен… Недовольство подчиненного начальником — явление заурядное. Можно сказать — классическое. Ты начальник — я дурак. Я начальник — ты дурак. Петренко и Чайковский носили одинаковые погоны, имели одинаковый стаж работы. И если сказать по совести, то правильнее было бы, чтобы отделом руководил Чайковский, а не Петренко. Александр Николаевич признавал безусловный профессионализм своего старшего опера и констатировал, что только черты характера Чайковского не позволили ему круто взбежать по ступеням карьеры, легко обогнав самого Петренко.

— Ну что ж, — сказал он, — заводи ДОР, коли тебя это так зацепило.

Он взял авторучку и наложил резолюцию: Завести ДОР. Доложить. Петренко. Подтолкнул бумагу к оперу:

— Держи, Федорыч. В общем-то, ты прав — распустили мы этих паразитов. А они все больше борзеют… Если не давать укорот, совсем на голову сядут. Так что — работай. Дуй к секретчице. Но смотри, Виктор, чтобы все чисто, чтобы все тип-топ.

Если не наберешь железных фактов, лучше и не затевать — заклюют.

Чайковский улыбнулся: совсем недавно почти такие же слова ему говорил полковник Тихорецкий.

— Все будет о'кей, Николаич. Закроем паразитов. Он направился к секретчице и получил под роспись бланки задания в семерку. В кабинете старший опер быстро написал стандартное задание на имя начальника 7-го управления ГУВД полковника Нечаева:"

"…прошу провести оперативную установку гр.