Стоял жаркий день, солнце било в глаза, Витя прищурился, огляделся, увидел стоящего невдалеке человека и окликнул его.

– Мужик, подымить не дашь?

Едва он произнес эту фразу, как солнце закрылось тучей, перестало слепить, и Виктор понял, что притормозил… Прохора. Несмотря на прошедшие годы, племянник Сергея почти не изменился, слегка растолстел, но остался все тем же красавчиком. А вот Проша не признал в побирушке бывшего подельника и брезгливо поморщился:

– Отстань. – И хотел отойти подальше.

Витек схватил его за рукав.

– Эй! Ты че? Забыл меня?

– Мы встречались? Денег не дам, курева нет, – рявкнул Прохор и вырвал руку.

Но Виктор решил во что бы то ни стало вытрясти из мачо денежки.

– Слышь, Прохор, думаешь, тебя не опознать? Привет! Это я, Витек!

Собеседник вгляделся в лицо алкоголика, а тот продолжал настойчиво:

– Ау, вспоминай! Разобранная «Ауди», парень на велике, у тебя татушка на бицепсе… Дай десятку!

У Прохора дернулась щека."

"А у Вити, понявшего, что он может получить много денег, внезапно обострилась память. И он, неожиданно вспомнив фразу, которую рефреном твердил во время своего пьяного рассказа «Алексей», выпалил:

– Девяносто четвертый год, армия, лебедь…

У Прохора дернулась щека.

– Что он хочет? – удивилась подошедшая к ним женщина, очевидно, жена мачо.

– Ничего, – буркнул бывший член банды. – Совсем мужик мозг пропил, где тут догадаться, о чем он болтает? Глюки у наркомана. Дай ему пять тыщ и пошли.

Однако баба отчитала инвалида, обозвала его попрошайкой и лентяем.

Виктору стало обидно, и он заорал в спину удаляющейся паре:

– Армия, лебедь, девяносто четвертый! Ты слышишь? Армия! Лебедь! Девяносто четвертый год! Ты мне заплатишь, чтоб я молчал, попомнишь Витька…

Кутков заржал.

– Прошка голову в плечи втянул и побежал рысью. Видать, конкретно перебздел. Я ваще-то пожалел, что ни фамилии, ни адреса его не знаю. Можно было бы найти его в Интернете, денег за молчание взять.

– Вы умеете пользоваться компьютером? – удивилась я.

– Не особо получается, – признался Кутков. – В приюте есть класс, там можно научиться. Приходит Иван Сергеевич, бесплатно объясняет, куда пальцами тыкать. Меня Галина Владимировна, администратор, туда отправила, сказала: «Освоишь науку, найдешь хорошую работу». И на фига она мне? Я и так супер живу. Но обижать Галю неохота, поперся на занятия. Ни хрена не понял! Но можно Ивана Сергеевича попросить, он сам найдет. Только все равно ведь я одно имя знаю. Не досталось мне бабок. Но теперь я за самую лучшую жизненную историю миллион получу. Так ведь?

Витек поковылял на костылях к подоконнику и начал рыться в кипе газет. Я молча смотрела на него. Алкоголизм начисто убивает мозг. Виктор не способен думать ни о чем, кроме получения денег на выпивку.