— Хотите улучшить рецептуру? — спросила тихо, поскольку Булыгин даже не обратил внимания на моё появление.

— А?.. — обернулся он. Быстро поправил очки и кивнул: — Да, подумываю над тем, чтобы увеличить концентрацию активного вещества. Возможно… Ох, впрочем, не буду вам забивать этим голову, Александра Ивановна.

— Нет-нет, мне правда интересно.

— Ну, что ж… Мне подумалось, что при тяжёлых расстройствах есть смысл повысить дозировку. Но что, если дозировку оставить прежней, при этом усилить действующий компонент? Скажем, добавить в мятные капли гвоздичный концентрат…

— Это может вызвать аллергическую реакцию, и вероятность передозировки с побочными эффектами станет выше.

— Вы правы, — удивлённо пробормотал Вениамин Степанович. — А… откуда вы знаете?

— Просто логика, — оправдалась я быстро.

— Да-да, да-да, — покачал он головой. — Об этом я не подумал… Вам бы медицине обучаться, Александра Ивановна… М-да… Знаете, это ведь действительно было так просто, а я не подумал. Вот что значит новый взгляд. Василий всегда говорил, что нужно глядеть на вещи с разных ракурсов.

— Василий Степанович такое сказал? — усомнилась я.

— Конечно. Мой брат — человек самых прогрессивных мнений. Даже мне за ним не поспеть.

«Да неужели?» — так и хотелось съязвить, но я смолчала. Вместо этого невзначай уточнила:

— А Василий Степанович пока не вернулся из поездки?

— Завтра должен прибыть. Должно быть, снова произошли какие-то трудности.

— Какие, например?

— Ох, — махнул рукой Вениамин и снова уставился в журнал. — Сложное дело он задумал. Он уж и к Тихонравову обращался с прошением…

К Тихонравову… К ректору МГУ. Тут мне стало по-настоящему любопытно:

— А что за прошение?

— Видите ли, — Булыгин-младший почему-то сконфузился, — Василий замыслил организовать специальные женские отделения при Университете.

— Женские?.. — я чуть не подавилась.

— Понимаю, звучит безумно, — кивнул Вениамин. — Однако брат очень верит в такое начинание. Считает, что образованных людей у нас недостаёт, и что женщины могут восполнить пробелы во многих областях. В том числе в медицине.

А вот это прозвучало в самом деле безумно…

— И что же Тихонравов? — осторожно уточнила я.

— Отказал, — вздохнул Вениамин Степанович. — Его можно понять.

Дело затратное и противоречивое. Василий готов был спонсировать предприятие, однако тут не только рублём помогать надобно. Тут, видите ли, как вам сказать… нужна идейная основа.

Пожалуй, в тот момент моё отношение к Василию Булыгину всё-таки немного изменилось. Совсем чуть-чуть, незначительно. Однако я уже готова была с осторожностью предположить, что, возможно, этот мужчина не настолько кошмарен, каким пытается показаться. Его затея была не столько безумной, сколько по-настоящему прогрессивной.