— А вы, уважаемая, кто будете? — притормозил Толстов, который уже собирался закрыть дверь в свой кабинет.

— Я… я… — растерялась Груня и побледнела.

— Сестра моя! — выкрикнула я. — И она ни в чём не виновата!

— А тут ни одного виновного, как я погляжу, — хмыкнул Валентин Архипович. — Но был бы резон, а вина найдётся.

— Груня, — зашептала я быстро, — возвращайся в нумера. Меня скоро отпустят.

— Да как же так, Сашенька?..

— Делай, что говорю! — цыкнула на неё, понимая, что неровен час, и Груню упрячут в ту же камеру.

Следователь причмокнул толстыми губами, как бы подтверждая мои догадки.

В этот момент мимо него просочился Минин, поклонился Толстову и быстро двинулся на выход. На меня даже не глянул. Подлец. Было б что-нибудь под рукой, запустила бы ему в затылок с радостью. Если уж отбывать срок, то хотя бы за дело.

— Барышня…

— Груня, иди, — приказала я уже чуть ли не с угрозой.

Охранник, который так и отгораживал нас друг от друга, кивнул ей в сторону двери. Едва не всхлипывая, бедная девушка поплелась в указанном направлении. Что теперь с ней станется, если я проторчу тут слишком долго?..

Как только дверь за Груней захлопнулась, Толстов окончательно скрылся в своём кабинете.

А охранник расслабился и вновь завалился на прежнее место, закрыл глаза и тут же перестал обращать на что-либо внимание.

Делать было нечего. Я огляделась и отыскала глазами единственную грязную лавку у дальней стены камеры. Тихий мужичок, не издавший ни звука за всё то время, что происходила драма, осторожно отодвинулся, уступая мне побольше места.

— Спасибо, — поблагодарила едва слышно и опустилась на жёсткую скамью.

Не буду описывать, какая грязь и вонь стояли кругом. Сейчас я думала вовсе не об уюте.

В нумерах Каллистрата Андреевича тоже не наблюдалось идеального комфорта. Но меня гораздо сильнее волновало, как выпутаться из передряги, в которой не было ни малейшей моей вины.

Это же абсурд! Арестовывать человека, которого только что обокрали!..

Скорее просто чтобы занять время, я повернулась к сокамернику и аккуратно спросила:

— А вас за что сюда посадили?

— Милостыню просил в неположенном месте.

Иными словами — ни за что. Великолепно. Если уж милостыню надо просить только в строго отведённых местах, то все вопросы о моём задержании резко отпадали.

— Понятно, — я отвернулась и тихонько вздохнула. — А я вот ключ потеряла от комнатки, которую снимала. Точнее — украли его. Видимо, в том мой грех.

Я даже усмехнулась совершенной нелепице происходящего, которое при озвучивании стало его более несуразным.

— Нельзя вам тут, — сказал вдруг попрошайка.

Я вновь поглядела на него и пожала плечами:

— Следователь считает иначе.

— Знамо, что считает, — зашептал оборванец и покосился на дремлющего охранника. — Только нельзя вам тут.