— Немедленно признавайтесь, кто был в нашей комнате!

Хозяин постоялого двора вытянулся в лице. Что ж, это уже было хоть какой-то живой реакцией на случившееся.

— Позвольте, сударыня, — теперь его несуществующие брови устремились к переносице, — по какому праву вы выдвигаете мне претензии? Комната ваша, ключ у вас…

— Ключ пропал! — вырвалось у меня. — Его стащили…

Минин не дал мне договорить:

— А вот это уже серьёзный прецедент! — тотчас взбеленился он. — Потеря ключа — наказуемое преступление, за которое вам придётся расплатиться!

— Вы что, оглохли? Ключ своровали! Как и мои вещи.

— А вот это вы уже городовому расскажете-с!

— Городовому?!

— Городовому!

— Прекрасно! Зовите городового! Сейчас разберёмся, кто тут виноватый!

Глава 26.

Вне всякий сомнений, правда была на моей стороне. Однако прибывший на место преступления городовой отчего-то не спешил выносить вердикт. С сосредоточенным лицом полисмен глядел то на меня, то на хозяина постоялого двора, пока мы непрерывно пререкались у порога комнаты:

— Ключ лежал тут, — я указала на половицу. — Его кто-то взял и похитил мои вещи."

"— Вот видите, ваше высокоблагородие! — лебезил Минин.

— Безответственное обращение с вверенным имуществом налицо!

— Да что вы городите? Лучше сообщите, кто заходил сюда в моё отсутствие. Вы же весь день у стойки торчите.

— Я не имею привычки следить за своими гостями! У меня честное заведение!

— Настолько честное, что тут постоянно пропадают вещи у людей!

Городовой методично расправил усы, а потом вдруг резко дунул в свисток, оглушив и меня, и недобропорядочного арендодателя.

— Значится так, — рассудил полисмен, — дело сложное и запутанное.

Тут требуется разбирательство по всей форме. Пройдёмте-с к следователю.

— К следователю? — удивилась я. — Да помилуйте, здесь же всё ясно, как день…

— Сударыня, — усы городового распушились от напряжения, — следователь в таких делах лучше толк знает. А по вашему обращению жалобу зафиксируем и оформим, как следует, — он повернулся к Минину и добавил: — С вами тоже разберёмся.

Последнее заявление меня немного обнадёжило и успокоило:

— Ну, что ж, к следователю, значит, к следователю, — согласилась в итоге.

Городовой сопроводил нас в участок.

Ещё на входе я заметила, что данное место выглядит ещё мрачнее, чем аналог отделения полиции в современном мире. Почти сразу при входе находилась большая, нечищеная и весьма зловонная камера, отгороженная стальной решёткой. За ней томился один потерянного вида мужичок, а рядом похрамывал охранник.

Каллистрат Андреевич вёл себя на удивление уверенно. Со мной вместе увязалась Груня, а вот ей до уверенности было далеко.

— Как же это, Сашенька?.. — жалостливо всхлипывала она, стараясь говорить потише.