Искренне переживал, что послушался Марису, которой доверял и поселил свою навязанную жену на другом этаже и передавал ей содержание через управляющую и даже не интересовался делами жены, считая, что это было сугубо её желание больше времени проводить в своих комнатах. И что не усмотрел вовремя, какие козни строила за его спиной Мариса.

Сказал, что понимает, что и его вина есть в том, что случилось с Анжеликой и он её с себя не снимает. При этом обнял меня крепче, зарывшись лицом в мои волосы и прошептал, что ему искренне жаль Анжелику, но при этом он безумно рад, что судьба послала меня в её тело.

Услышав это, я рассмеялась и ответила, что Хель с Никодимусом уж точно на судьбу не смахивают, а он возразил, что ничего не происходит просто так и что значит нам на роду было написано, что мы встретимся, так как я единственная из всех женщин, которую он хочет видеть рядом с собой всю жизнь.

Я покраснела, а он, легонько поцеловав меня в нос, продолжил рассказывать, как удивился, когда его навязанная жена вдруг изменилась после посещения своего родного дома, как пытался сначала просто понять, с чем связаны изменения, а потом уже и сам стал искать встреч.

Как охладел к другим и после возвращения домой с границы даже не вспоминал о любовнице. Как потом сообщил ей о разрыве и что не ожидал, что Катрин, которая всегда играла роль тихони, в душе окажется еще той тварью и начнет плести козни.

Извинялся, что по её вине мне пришлось через все это пройти. Потом вспомнил родовое поместье и как он был счастлив, но получил письмо от их агента, который работал под прикрытием в другой стране и из-за этого вынужден был уехать.

Рассказал, что решил воспользоваться временем, пока ждал приезд агента и встретиться со Свирской, чтобы расстаться с ней по-человечески и что из этого получилось. Как искал меня, что устроил Свирской, когда понял, что «Сладкий яд» — её рук дело.

Разговор с Миком, после которого он стал его еще больше уважать, раскрыл секрет, как смог вычислить мое местонахождение, над которым мы с Миком поломали голову…

Как ехал ко мне, намереваясь все объяснить и вернуть жену домой и о чем потом узнал в гостинице из разговора женщин, а потом и от Орлеанского…

На этом моменте я аж воздухом поперхнулась… Это мне было неизвестно и такой подлянки я от Орлеанского не ожидала. А вот интересно, как бы он выкручивался, если бы мы все-таки с Даней на следующее утро встретились, как я и планировала???

Увидев, как я возмущаюсь, Даня только крепче обнял меня и заявил, что Орлеанский был неплохим психологом и, судя по всему, успел достаточно изучить наши характеры, разыгрывая свои партии.

Против этого мне было нечего возразить, и я замолчала, развернувшись боком, обхватив его рукой и прижавшись щекой к его груди.