Ее сообщение о телефонном звонке. Правда, она не знала, кто Наташе звонил, но Иван решил взять на пушку:

— Неправда, Рядно! Седьмого октября, то есть накануне смерти Измайловой, где-то около пяти вечера вы ей звонили. Просили встретиться, но Наташа вам отказала. Сказала, что идет в кино.

— Это тебе покойница доложила? — дерзко бросил Борис.

— Ее мать слышала ваш разговор.

Рядно побледнел, стал не таким самоуверенным:

— Да… Отказала! Сам ты себя, начальник, и высек. Хотел встретиться, да не встретился. Она с другим оборвалась.

— Хватит, Рядно! — гневно прикрикнул Иван. — Вы встретились! Но позже. Около десяти вечера на конечной остановке автобуса № 5.

— Врешь! — подскочил Рядно. — И духа моего там не было.

Перепалку оборвал Нетребо:

— Сядьте, Рядно! А вас, лейтенант, прошу повременить с вопросами. — Медленно размял новую папиросу, зажег спичку и, глядя в глаза Бориса, продолжил:

— Итак, вы встретились с Измайловой или нет?

— Нет! Нет! И нет! Я уже сказал — нет!

— Тогда до малейших подробностей припомните и объясните, где вы находились с девяти вечера до двенадцати ночи седьмого октября?

— Значит, с девяти до двенадцати?.. Ага… — он опять ухмыльнулся. — А дело не пришьешь, если правду скажу?

— Уж больше, чем сейчас шьем…

— Дома я был. Самогон в сарае гнал. Потом с горя чекалдыкнул…

— С какого же это горя?

— Из-за нее все. Любил стерву, — неожиданно признался Борис.

— Так… Значит, самогон? Кто сможет подтвердить?

— Свидетелей на такую кухню не зовут, — угрюмо пробасил Рядно.

— Жаль. Пригодились бы. — Нетребо сбил с папиросы пепел. — И пил в сарае? Или на люди вышел?

— Один пил.

— Один только горький пьяница пьет. Кто же тогда физиономию вам разукрасил? По нашим данным, царапины на вашем лице появились с седьмого на восьмое октября.

На правом виске Бориса нервно забилась кровеносная жилка.

— Не знаю, кто шлифонул. Был бухой в доску.

— Так ли? — все настойчивей нажимал Виктор Ильич. — На работе сказали, что кошка царапнула, а вот лейтенанту, дескать, кто царапнул, того уж нет! Вспоминаете?

Рядно с опаской глянул на Сайко и жалко пробормотал:

— Я же пошутил, начальник… Понимаешь… Пьян я был в стельку. Пил дома. Это точно помню. Где-то ночью забарабанили. Вышел. Даже глаза не расплющил. Меня раз… и словно граблями по роже. Еще по носу шарахнули. Юшкой умылся. Упал и дальше ничего не помню. Верь не верь.

— Сказки рассказываешь, Рядно! — Иван торопливо и со злостью раскрыл дверку тумбы своего стола, вытянул верхний ящик и извлек оттуда желто-грязную, пропитанную йодом и кровью марлевую наклейку.

— Вот доказательство. Узнаешь?

Глаза у Рядно полезли кверху, сильно наморщился узкий лоб.

— Ну…

— Не ну, а это та наклейка, Рядно, что красовалась на вашем лице.