– А чего же вы вернулись с побитыми харями? – бесцеремонно спросил Хохлач, разливая всем самогон. – Если там все так круто было?

– И где ваши бабки? – влез Востронос.

– А тачка эта белая куда делась? – не остался в стороне Крыж.

Все молча выпили.

– Эх, и дураки вы, – выдохнул Хобот. – Ничего не понимаете в бандитской жизни…

– Я тебе за дурака сейчас в ухо дам! – Дормидонтыч протянул вперед огромный, поросший рыжими волосками кулак. – Понюхай, чем пахнет!

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Хобот и отвел кулак в сторону. – Жизнь бандитская – это стрелки-перестрелки, разводы да наезды… Особенно в таком громадном городе, как Тиходонск. На Севера бзык нашел, он на главного мента наехал, «стрелу» забил…"

"– Менту «стрелу»?! – ужаснулся Востронос, хрустя соленым огурцом.

– Ну, да… Только тот с СОБРами приехал, гранату в нас бросил, Севера вмертвую положил, да еще пятерых… А мы со Шмелем еле ноги унесли. Вот пересидим тут и будем думать, что дальше… Так, Шмель?

Но на этот раз Шмель покачал головой:

– Нет уж, с меня хватит. Лучше я здесь буду, как раньше…

Хобот пожал плечами. Он тоже склонялся к такому решению. Все-таки, дома лучше! И вареников наелся, и яму копать не надо, и ховаться от всех не требуется… Но, чтобы наглядно заднюю передачу не включать, принял многозначительный вид и повторил:

– Помозгуем, прикинем, а там видно будет!

* * *Диму Колесникова похоронили скромно: кроме родителей и двух соседок, никого не было. Можно сказать, что его просто закопали. «Грачи» находились в следственном изоляторе и проводить в последний путь соратника не могли. Да, наверное, и не захотели бы: шло следствие, и они все валили на Ниндзю. Потом состоялся суд: Берц отправился в колонию на три года, Лопух и Гвоздик получили по два года условно и были освобождены из-под стражи в зале суда. Родители Лепникова возмущались: мол, почему делали пацаны одно и то же, а наказания разные? Адвокат только пожал плечами и туманно объяснил: такая практика…

Оставшиеся на свободе бывшие «Грачи» поклялись вести себя тише воды и ниже травы, чтобы оправдать условное осуждение, устроились на работу, по вечерам из дома вообще не выходили. Потом Лопух как-то принес пивка, на другой день Гвоздь ответил литровой бутылкой, с получки выпили водочки и на набережной подрались с какими-то пацанами… Что ж, вода иногда шумит очень громко, да и трава бывает выше человеческого роста. Однажды они встретили Цифру. Точнее, не встретили, а увидели: она приехала на серебристой «приоре» к «Аквариуму» и, не обратив внимания на их приветствия, вошла в ресторан. В облегающем коротком платье и туфлях на шпильках она выглядела очень эффектно. Бывшие «Грачи» тоскливо переглянулись.

– Закончится условник, и надо что-то думать, – сказал Лопух.