Он немного оробел, дернул сильнее, чем надо, и чуть не приложил по лбу даме с высокой прической и крохотной сумочкой в руках. Дама с веселым удивлением посмотрела на него, сказала: «Ого!» С ней какой-то седой хрен, он тоже посмотрел на Боцмана, улыбнулся:

– Художники все рассеянные! Но радует у молодежи тяга к искусству!

Боцман извинился, придержал дверь и дал даме пройти.

Смешался с толпой, потолкался в буфете. Вышел в безлюдный коридор, увидел там несколько застекленных дверей с надписью «Служебное помещение». За одной из них – будка вахтера, дальше видна лестница. В будке никого не было, прибитый к стене ящик-ключница пуст.

Вчера он нашел в Интернете несколько планов здания театра и выучил все наизусть. Оставалась пара моментов, которые предстояло прояснить на месте. Присутствие вахтера на входе в служебную зону было одним из них. Но у Боцмана были и запасные варианты…

Пока он стоял, открылась одна из застекленных дверей, в коридор вышли трое странно одетых мужчин, прошли рядом с ним, обдав запахом водки, курева и какого-то тонкого, как стеклянная нить, одеколона, и скрылись в направлении буфета.

– Без вопросов! Без вопросов! Без вопросов! – громко и возбужденно повторял один, словно читал стихи.

Остальные двое ржали. На Боцмана внимания никто не обратил, даже не посмотрели в его сторону. Он подумал, что это, наверное, артисты. Или режиссеры. Или кто-то там еще из этой братии. И они, похоже, неплохо вмазали.

Название спектакля он забыл. На сцене передвигались люди, одетые, как в фильме про гардемаринов, – высокие сапоги, шпаги, пышные платья…

Сперва Боцман не слушал, о чем они говорят. Даже не смотрел на сцену. Он мысленно передвигался по вычерченным в плане коридорам и лестницам. От этого зависело многое. Правильно ли он все рассчитал? Может, проще было бы затаиться на улице? Наверняка никто не скажет. По улице Вентиль передвигается только на машине в сопровождении охраны. От казино до квартиры, которую он снимает, всего тридцать метров, но он всякий раз седлает своего «мерина». Потом он поднимается в квартиру на четвертый этаж и сидит там с одним из охранников, второй едет за девкой. Когда девку привозят, охранники идут спать в квартиру напротив…

Боцман надеялся, что все рассчитал правильно.

Он устал думать об одном и том же.

Постепенно он понял, что один из этих хмырей в высоких сапогах – это сам Петр Первый. Царь. Красивый, породистый, с густым зычным голосом. Он постоянно на всех орал. Боцману показалось, что его лицо он где-то уже видел. В кино. В каком-то старом фильме. Ну, точно. Может, даже в нескольких фильмах.

Больше всех он орал на своего царевича-сына. Но, похоже, и любил больше всех. Сын ходил по сцене какой-то то ли поддатый, то ли обкуренный. А может, он просто по жизни такой.