Ведь те обычно сидят взаперти. Князья привыкли считаться с Канцлером. Не считать его выше себя, но прислушиваться к его словам и избегать конфликтов. Пусть воспитание в них и может кричать: «император — священен! Он выше нас всех!» Но реального опыта общения с ним нет. А Елизавета Александровна, как ни крути, так и вовсе не Рюрикович по крови. Возможно, кто-то видит в ней завравшуюся великую княжну Киевскую, и не более того.

И всё же лишнего себе князья не позволяли. А вот одна дамочка, подошедшая к нам вместе с великокняжеской семьёй Нарышкиных, не смогла держать себя в руках.

Нет-нет да бросала Оксана Годунова злобный взгляд то на меня, то на Соню.

Причём Соню она прожигала взглядом даже сильнее. Я словно мог прочесть её мысли в такие моменты. Что-то вроде:

«Что эта выскочка себе позволяет? Я самый цветастый цветочек в этом огороде!»

А вот её спутник, великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин явно был счастлив. Форкх меня дери, и это после всех его разглагольствований на тему: великому княжичу подойдёт только великая княжна?

Переобулся в прыжке…

Вот что Юля Ромодановская с человеком сделала.

Следом за князьями к нам начали подходить и министры. В империи двенадцать министерств. Одиннадцатью из них управляют имперские бояре. И почти все министры были на этой «тайной» встрече.

Кроме двоих: Министра путей сообщения — отца боярыни Морозовой и великой княгини Казанской, и министра образования — второго сына великого князя Киевского. Иначе говоря, кровного дядюшки цесаревны Софьи.

Здесь присутствовали и два генерал-губернатора: Московский и Петроградский.

Что забавно, оба в разговоре припомнили моё чемпионство на турнире в две тысячи седьмом.

— Аскольд Андреевич, я восхищен вашим подвигом! Как и ожидалось от чемпиона Москвы и всей империи прошлого года! — бойко говорил Демидов.

— Вы в очередной раз подтвердили свою силу, Аскольд Андреевич. Достойно человека, одолевшего моего сына, — сухо проговорил Пётр Алексеевич Шереметев — отец моего друга и товарища по тренировочному лагерю Пети Петровича Шереметева.

С тех пор как мы появились в зале, прошло девяносто семь минут.

За это время мы успели поговорить со всеми представителями «фракции» Канцлера.

И это меня напрягало.

Годунов-старший настолько уверен в верности своих сторонников? Демонстрирует нам их количество, оставляет наедине с нами… Понятно, что когда вокруг столько глаз, людей на свою сторону не перетянешь, однако заложить основу для будущего сотрудничества вполне возможно.

Сопровождающие нас княжеские семьи тоже успели переговорить со всеми присутствующими.