А у страха глаза велики — воображение охотно дорисовывает детали.

— А эти снова на нас не бросятся? — спросила бабка в оранжевом платочке, махнув рукой в сторону жителей Кузяево, лежащих на полу клуба."

"— Ты что, его светлости не веришь?

— Сказано же тебе, всё с ними хорошо!

— Просто не посчастливилось Кузяевским вот и всё!

Когда завязалась эта перепалка, мы уже покончили с делами в Ивандеевке и собирались уходить. Я поднял руки, призывая людей к тишине. И когда все замолчали, изрёк:

— Эти люди исцелены от воздействия проклятого артефакта! Сейчас им нужен отдых и медицинская помощь.

Прошу вас, не бойтесь их, а помогите. Присматривайте за ними, пока не прибудут имперские службы. На всякий случай я оставлю с вами троих своих ратников.

— Вы снова уезжаете, ваша светлость? — засуетился староста. — Так быстро?

— Может быть, погостите ещё, ваша светлость? — заискивающе улыбнулась дородная женщина с длинной косой через плечо.

— Увы, не могу отдыхать, пока жители других деревень в опасности. Благодарю жителей Кузяево за оказанную поддержку. Да хранят вас боги, добрые люди.

Деревенские начали благодарить меня в ответ.

Предлагали ещё приехать, надеялись на скорую встречу. И всё с такой искренней теплотой в голосах… Интересно, они всем аристократам так рады?

Полагаю, что нет. Но приятно, Форкх меня дери, что и меня, и весь род Оболенских будут здесь поминать добрым словом. А ещё приятнее, что благодаря моим ратникам одурманенные не напали на жителей Ивандеевке, и не утащили их в качестве корма мерзкому сарниту.

Сарниту… Что б сдохла эта тварь! Ненавижу….

Ну ничего, ещё совсем немного… Совсем чуть-чуть, и я найду это насекомое и раздавлю!

Глава 20

Когда мы с Ярым вернулись в Кузяево, там стало чуточку оживлённее.

Нет, очищенные мною от рахны жители не пришли в себя — они все так же лежали без сознания в одном из домов. Зато прибыли Шарыпов с Отмеченным, а вместе с ними четыре дружинника-хранителя и восемь полицейских (среди которых были и два криминалиста).

Ещё наши ратники привезли трёх новых одурманенных. Их разместили в доме, находящемся по соседству от дома с «исцелёнными». Двое дружинников плюс Шарыпов и Алёша как раз и находились в этом доме, когда мы вернулись в деревню, о чём я и узнал от ратников.

— Куда? — строго поинтересовался полицейский, дежуривший возле крыльца. — Велено никого не пускать.

— Едрить тебя за ногу, какой суровый, — хмыкнул Ярый.

Я покосился на Мастера, но ничего не сказал, ибо в этот момент из распахнутой двери выглянул Шарыпов.

— Пропустите их, — ещё более строгим тоном, чем привратник, сказал эсбэшник Оболенских.

— Не велено, — упёрся полицейский.

Шарыпов посмотрел мне в глаза и кивнул вглубь дома.