Сергей будет делиться с дядей властью, но… давать её слишком много он уж точно не собирается. В то время как его сын Святослав чуть ли не в рот заглядывает своему двоюродному деду.

— Я вот что думаю, — подал голос Василий Оболенский, — британцы не решат предать нас в последний момент?

— Зачем им это? — ещё сильнее свёл кустистые брови Мстислав. — Андрей им со своей Африкой и так поперёк горла стоит. Они уверены, что после смерти Андрея мы уже не сможем удержать Африку, и они приберут к себе эти шахты.

— Но мы и правда можем их не удержать, если внутри княжества останутся недовольные переменами и придётся направить силы на них. Не говоря уже о том, что после смерти Андрея мы лишимся одного Гуру, — угрюмо заметил Сергей.

— А тебя это пугать начало? — с вызовом бросил Мстислав.

— Нет, — всё так же сухо ответил мужчина. — Я готов к тому, что Тверь ждёт небольшой кризис. Но это малая цена за то, чтобы избавить княжество от вольнодумных идей моего брата. Чтобы вернуть достойное положение тем, кто этого достоин по праву рождения, — он посмотрел на Василия Оболенского. — А не всяким родам-выскочкам, которым без году неделя.

— Именно, — решительно кивнул Мстислав. — Древняя кровь — не пустые слова. Кто старше, тот мудрее. Тот поступает правильно. Увы, твой брат, сбился с пути, Сергей. Хотя, положа руку на сердце, он никогда не был достоин стоять во главе нашего великого рода.

***

— Ну как тебе, сердечко ёкает от видов родного княжества? — весело спросила Яна, когда мощный «РВМ» с просторным салоном вез нас по улочкам Твери в кремль. Сестричка по мере движения автомобиля рассказывала мне о некоторых достопримечательностях, которые можно было разглядеть через тонированное оконное стекло.

— Хороший город, мне нравится, — признался я.

— Рада это слышать! — улыбнулась Яна.

— Иначе и быть не могло, — хмыкнула Алиса."

"После нашего спонтанного разговора вчера в московской усадьбе наследница великокняжеского рода Оболенских вела себя странно. Внешне выглядела вроде обычно, но с некой натянутостью, будто постоянно одёргивала себя, чтобы не высказать мне какую-нибудь гадость.

Отбросив эти мысли, я снова повернулся к окну и принялся любоваться подсвеченным уличными фонарями городом.

Вроде бы отдалённо похож на Москву. Но… застройка не такая плотная, движение на улицах более разряженное, а на рекламных щитах чаще изображены природные красоты княжества, или архитектурные памятники, а не реклама товаров и услуг. Город будто бы гордится собой, не пытаясь скрыть то, чем богат.

«После долгих боёв на чужбине нет ничего лучше, чем вернуться домой и припасть к родной земле.