– И я попрошу перевести вас в другую камеру, где поменьше народу, да и публика поприличнее. К сожалению, я мало чем могу облегчить ваше положение в оставшиеся дни, но если хотите, могу дать вам возможность повидаться с женой. Хотите?

Ламзин отрицательно покачал головой.

– Не нужно. Наташа не должна видеть меня здесь и таким. Я подожду. У меня только одна просьба: скажите ей как можно быстрее, что я ни в чем не виноват и вы меня больше не обвиняете. Пусть она успокоится.

– Это невозможно, Валерий Петрович, – вступил в разговор Кирган. – Наталья Сергеевна может кому-нибудь рассказать об этом, слухи расползутся, дойдут до настоящего преступника, и тогда весь план его поимки развалится. Мне очень жаль, но Наталья Сергеевна не должна ничего знать.

– Но вы же предлагали мне повидаться с женой! – возмущенно возразил Ламзин. – Значит, понимали, что я могу сам ей сказать…

– Валерий Петрович, если бы вы захотели повидаться с супругой, мы бы взяли с вас слово, что вы ничего ей не скажете. И свидание проходило бы в присутствии следователя, который тщательно следил бы за тем, что вы говорите своей жене.

– Но я вас уверяю, Наташа умный человек, она все поймет! Если ее предупредить, что никому нельзя говорить, она не скажет! Я вам клянусь!

– Нет, Валерий Петрович, это не обсуждается. Вы должны меня понять. Виталий Николаевич, – следователь кивком указал на адвоката, – проделал огромную работу, чтобы собрать доказательства против настоящего убийцы, и мы не можем сейчас рисковать. Да, кстати: в каждой камере есть мобильный телефон, это ни для кого не секрет. И все звонят, кто куда хочет. Так вот, телефоны вашей супруги – и домашний, и рабочий, и мобильный – контролируются. Так же, как и звонки из камер. Если вы решите нарушить слово и сказать ей обо всем по телефону, она будет иметь массу неприятностей, вплоть до задержания и административного ареста.

– Ареста? – с ужасом переспросил Ламзин. – Наташу арестовать? За что?

– Ну, мы всегда найдем, за что, – усмехнулся Баглаев. – Когда речь идет о поимке преступника, совершившего несколько убийств, вопросы морали и законности крайне редко выходят на первый план. Вы меня понимаете?

– Да. – Ламзин смотрел на следователя спокойно и твердо. – Я вас понял. Спасибо, что нашли время приехать и сказать.

Баглаев нажал кнопку, чтобы открыли дверь допросной.

– Ну, я поеду, а вы, наверное, останетесь, Виталий Николаевич?

– Останусь, с вашего позволения. Нам с Валерием Петровичем есть о чем поговорить.

На душе у Тимура Ахмедовича было паскудно. И погода еще, как назло, солнечная! Плохой день. Тяжелый. Скорей бы он закончился.

* * *Организовать наружное наблюдение за Филиппом Ореховым и Владимиром Власовым кое-как удалось.