Глядя на то, как он жмурится, выпуская дым из себя в пространство, меня начинает долбить жгучее желание опрокинуть этого породистого жеребца на рядом стоящий диван и оттрахать до бессознательного состояния, исцарапать до крови его смуглую кожу на твёрдых мышцах и дышать им, наслаждаясь особенным запахом самца.

— Милый… Я просто немного вышла из себя. Что тебя не устраивает? Мой подарок, в конце концов, что хочу, то и делаю. — затягиваюсь очередной дозой никотина и медленно выдыхаю дым ему на подбородок, почти касаясь его своими губами, в то время как свободная рука зарывается в густые тёмные кудри мужчины, накручивая на пальчик прядь мягких волос.

 — Ты ведь тоже мной швырнул о бетонную стену ревности, теперь меня не сгрести с неё целиком. Зачем ты так со мной? Ну хочешь, я рожу тебе десять детей, брошу эту чёртову работу и займусь нашей семьёй? Все, как ты когда-то предлагал? Как хотел! Ты же помнишь, милый?

Дима снял руку с его волос и опустил вниз. Ладонь такая горячая, что невольно ощущаешь прилив возбуждения только от такого простого тактильного восприятия.

— Дашуль, остынь… Мы же изначально договорились о наших отношениях.

Никакой любви и обязательств! Обычный трах! Больше ничего, детка. Но даже этому пришёл конец. Всё когда-то рано или поздно заканчивается. И отношения с тобой не стали исключением. Прости.

Он так просто об этом рассуждал, как будто пересказывал таблицу умножения. Сухо, уверенно, без особого интереса, не сбиваясь с ритма. Серьёзно? Он думает, что я вот так запросто его отпущу? Забуду в одночасье каким он бывает добрым и нежным, жадным до моего тела?

— Ты сукин сын! — в сердцах мои кулачки врезаются в его твёрдую грудину и колотят со всей силы, будто о камень.

Мой голос предательскими нотками надрывно выскакивал из груди. Как же больно осознавать о своём поражении. О том, что я, как женщина, больше не привлекаю его. Он попросту потерял интерес. — Я же люблю тебя! Никогда не говорила, знала ведь, не услышишь! Ты глух и нем! Димка, зачем она тебе? Да её тело с дороги ветром сдует при первой возможности. Маленькое, хлипкое создание! Куда ей детей рожать? Ты же угробишь девчонку! Как и первую! Откажись…

Хлесткая пощёчина прозвучала в нависшей тишине. Обожгла мою щеку.

Я автоматически прикладываю ладонь и не могу унять жжение. Дима никогда не поднимал руку на женщину. Неужели я стала той самой первой, которая заслужила такое обращение? За что? За правду?

— Уймись, Дарья! — стальная хватка за плечи тряхнула моё обмякшее тело. — Я же ясно сказал. Что не можешь понять в слове «конец»?

— Ты сволочь! — шиплю сквозь слезы и стиснутые зубы. — Идеальная сволочь!

— Я всегда был таким. Ты это знала. Знала, что секс у нас сошёл на нет, что кайфа больше не было! Обычная механика, Даша.