Все почему? Рожей не вышел.

Тигран, тот да — симпатичный, высокий, широкоплечий. А Авик… Широкоплечий, да, мускулистый, но на этом плюсы заканчиваются. Ростом жалких метр семьдесят пять, зато еще в детстве отрастил знатный нос, гордость семьи Зурабян. Разве такая звезда, как Аня, посмотрит на него, как на мужчину? Да никогда!

И ладно бы Авик только рожей не подошел, ведь есть и другие способы влюбить в себя женщину. Но Аня любила своего Тиграна. Втиснуться в эту семью, разломать ее означало бы одно — сделать девчонку несчастной. А он никогда не хотел для Ани плохого. Поэтому любил Аню молча, издалека.

Если Ангелу хорошо с ее мужем, значит и его все устраивает. Не полезет он рушить семью, хотя самому уже давно хотелось лезть на стенку от желания украсть девчонку.

Когда Авик прошел в гостиную, там уже было полно народа.

Тигран во всеуслышание заявил:

— А теперь подарок для моей любви!

С этими словами исчез из комнаты, а потом появился с огромной коробкой, обернутой золотистой лентой. Поставил перед Аней на стол, указал на нее:

— Открывай, любимая.

Ангел вздрогнула, вопросительно посмотрела на мужа.

— Что тут? — спросила с опаской.

Авик ее опаску понял…

Еще бы не понять! Чуть больше года назад Тигран умудрился подарить жене на один из праздников тест ДНК их дочери, где значилось, что не он отец. Ох и бурное тогда у них началось выяснение отношений. Почти дошло до развода, но пара все-таки помирилась. Авик даже помог этому случиться, хоть и было безумно больно. А все потому, что лишний раз убедился в том, как сильно Ангел любила Тиграна.

— Не бойся, милая, — сразу принялся расшаркиваться перед женой Тигран, видно понял ее опасения. — Тебе точно понравится, я клянусь!

Аня выдохнула с облегчением, открыла крышку, а внутри оказалась белая норковая шубка.

— Пусть греет тебя, как ты греешь мое сердце, милая! — проговорил Тигран.

А потом Авик наблюдал, как друг целует жену. Наблюдал и зеленел от ревности, зависти, досады. И ничего с собой поделать не мог.

Ужин прошел как в тумане. Авик с кем-то здоровался, о чем-то беседовал, что-то ел. А губы до сих пор горели от невинного поцелуя в щеку, сердце ныло, до синяков настучавшись о грудную клетку, мозг твердил: «На кой черт ты себя мучаешь, придурок?»

Вечер шел своим чередом. После обильного ужина Аня, Лейла и несколько других женщин с детьми вышли танцевать.

Авик остался сидеть за столом, глаз не мог оторвать от своего Ангела, любовался ее плавными движениями, грацией.

Может, зря помогал Ане и Тиграну сойтись? Может, не стоило? Взял бы да хоть раз позаботился о себе, о своих чувствах. О, что это за счастье было бы — справить годовщину с Аней в объятиях.