Аглая смотрела на неё так, как будто от произнесённых дальше слов зависела её судьба. Настя старалась не сильно реагировать на взгляд дочери, хотя сделать это было довольно затруднительно.

– Тридцать восемь и два… – вынув градусник, объявила Настя.

– Это много или мало?

– Ты же знаешь, какая температура нормальная.

– Знаю…

Глаша всхлипнула и на глазах её появились слёзы. Ну что за беда такая?

– Тогда принимаем жаропонижающее и лежим дома. И точка, – постановила Настя, и почувствовала себя настоящей мегерой, когда поняла, что Глаша начала тихонько плакать.

Она вышла из спальни и поняла, что и сама испытывает разочарование из-за того, что сегодня они никуда не поедут. Ну и чёрт с ним. Здоровье Аглаи было важнее.

Ни Саша, ни его мама, ни даже Влас не позвонили ей, когда Настя не вышла на работу. Сама она отправила сообщение, в котором предупреждала о том, что сегодня выполнять свои обязанности не сможет, но ответа на него не получила. Что ж… так тому и быть. Глаша, принявшая жаропонижающее, мирно спала, и Насте только и оставалось, что подходить к дочери и проверять её лоб на ощупь. Кажется, температуры больше не было.

– Насть! – тихо позвала её мама, когда она уже подумывала о том, чтобы лечь рядом с дочерью и поспать. Предстоящая ночь могла быть весьма бессонной, если учесть то, как Глаша обычно реагировала на подобные болячки.

– Да? – откликнулась Настя и вдруг застыла на месте, услышав от матери:

– Саша приехал. Выйдешь?

– Какой Саша?

Дурацкий вопрос. Какой это ещё мог быть Саша? Только что он здесь делал?

– Зубарев, конечно."

"– Да, сейчас.

Она осторожно вышла из спальни, притворила за собой дверь и тут же наткнулась взглядом на мрачного Сашу, рядом с которым стоял Влас.

– С пандусами у вас здесь жопа, – проговорил Зубарев.

– Есть такое дело, – кивнула Настя, испытывая совершенно дурацкую и неуёмную радость от того, что этот невыносимый мужчина был здесь. Только понять не могла, что стало причиной тому, что он проделал такой путь.

– Не пригласишь?

– Заходи… то есть, я хотела сказать, давайте на кухню. Глаша спит.

– Я так и подумал. Температуры больше нет?

Настя округлила глаза. Откуда такие познания? И тут до неё дошло. Она перевела взгляд на маму, но та уже делала вид, что хлопочет возле Власа. Подала ему тапочки, стала расспрашивать о том, не голодны ли гости.

Всё ясно. Мама решила уведомить Зубарева – ну или тётю Наташу – о болезни Аглаи. Но Настя понять не могла, зачем это нужно было делать и почему Саша не позвонил ей, а примчался сюда.

– Нет, температуры нет. Она спит.

– Хорошо.

Они переместились в кухню, которая стала совершенно тесной, но Настя не могла не признаться сама себе – ей нравилось видеть здесь Сашу, хоть она и старалась изо всех сил прогнать от себя неуместное чувство.