Не знаю, кто там чего думать станет, да только я ни у кого ничего не краду и живу своим умом. Уж на своём подворье я сам хозяин. Что хочу, то и ставлю. Да и скучно мне, — под конец признался он, уводя тётку от опасных мыслей.

— Это что ж, ты от скуки механизмы всякие придумываешь? — удивилась Глафира.

— Да чего я там придумал, — отмахнулся парень.

— Бога побойся, Мишенька! — вскинулась женщина. — Станок для припаса охотничьего сделал? Сделал. Станок для того, чтобы дрова пилить, сделал? Сделал. Лампу ту, кесариновую…

— Керосиновую, — машинально поправил её Мишка. — Да то смех один, а не лампа. Вон, я с бандитов тех настоящую, заводскую принёс. Сама видела, и светит лучше, и с виду красивее.

— Зато стоит, небось, столько, что зарабатывать на неё устанешь, — нашлась женщина. — Нет, Мишенька. Есть у тебя искра божья, махины всякие придумывать, да только не судьба нам была тебя в учение толковое отдать, — пригорюнившись, вздохнула Глафира.

— Бог с тобой, мама Глаша. Я и так проживу, — улыбнулся Мишка, обнимая её за плечи. — Пошли домой. Обедать пора. Да и чаю хочется, — намекнул он на свежую выпечку.

Теперь, когда его усилиями в доме появились деньги, Глафира регулярно баловала его разными пирогами со сладкой начинкой. Улыбнувшись в ответ, женщина кивнула и, развернувшись, быстрым шагом отправилась в дом. Мишка же, оглядев фронт оставшихся работ, только рукой махнул. Дел часа на два, не больше. Старый скворечник развалить да яму засыпать.

Они успели поесть и уже наслаждались свежим чаем, когда раздался стук в дверь и на пороге появился урядник с тем самым главарём контрразведчиков, у которого Мишка позапрошлой зимой пристрелил японца. Увидев урядника с каким-то военным, тётка моментально изобразила джинна. В смысле, что испарилась, не вставая с места. Как у неё это получается, Мишка так и не понял, но исчезала она просто мастерски.

— Милости прошу, господа, — сказал парень, поднимаясь гостям навстречу и указывая на стол.

— Мир дому сему, — пробасил урядник, снимая фуражку и крестясь на образа.

— Благодарствую, — кивнул офицер, повторяя его жест.

Рассевшись, они приняли по чашке чая и, сделав по глотку, уставились на парня непонятными взглядами.

«Так, не иначе арестовывать пришли, — мелькнула быстрая мысль, и парень локтем коснулся висящего в кобуре револьвера. — Этому волчаре горячим чаем в рожу, уряднику револьвер под нос. Потом связать обоих, ходу на заимку. Обидно, но лучше так, чем в тюряге или дурдоме».

— Ты это, Миша, расскажи, с чего решил уговорить меня про того майора господину… — урядник запнулся, потом, скривившись, мотнул головой и продолжил: — В общем, его благородию вот сообщить, — закончил он.

— Неужто угадал? — включил дурака Мишка.

— Не просто угадал, — вздохнул офицер.