– Вот, взгляните, например, на это! – Антон Антонович подал Маркизу массивный альбом в кожаном переплете, на каждой странице которого были помещены изящные гравюры с видами европейских столиц – Вены, Парижа, Амстердама, Лондона.

– Не хотите ли немного хереса? – вспомнил Антон Антонович о законах гостеприимства, пока Леня перелистывал альбом.

– Коньяку, если можно! – Маркиз с явным сожалением оторвался от гравюр. – Великолепные работы! Чувствуется рука мастера! Твердая, уверенная линия, прекрасное чувство композиции…

– Благодарю вас… но вы так и не сказали, чего хотите от меня в обмен на пластинку, – напомнил ему хозяин. – Как я понимаю, вы хотели бы заказать мне какую-то гравюру?

– Да, действительно! – Леня пригубил коньяк и изобразил на лице восторг. – Прекрасный коньяк! Напиток богов! Действительно, хотел… дело в том, что, насколько я знаю, не так давно вы сделали одну работу для моего знакомого, некоего Прохора Петровича…

– Вы с ним знакомы? – гравер заметно помрачнел. – Не самое приятное знакомство…

– Да что вы говорите? А мне он показался таким приятным, благородным человеком! Он так любит оперу!

– Внешность бывает обманчивой! – Антон Антонович брезгливо поджал губы. – Что это мы все о нем? Не найти ли нам более приятную тему для беседы? И не хотите ли еще коньяку? У меня, как вы успели заметить, коньяк замечательный, из подвалов одного французского любителя… оперной музыки.

– Благодарю вас. Коньяк действительно отменный, но я боюсь, что не смогу сохранить трезвую голову. Итак… отчего же вы так сердиты на Прохора Петровича?

– Во-первых, он не выполнил своего обещания. Кое-что посулил мне за мою работу помимо денег и бесследно исчез. Но это не самое неприятное… я привык к людской неблагодарности. Но он, ко всему прочему, еще и жулик!

– Да что вы говорите! – Леня изобразил недоверие, хотя был полностью согласен с Антоном Антоновичем. – Такой приличный, интеллигентный господин… а все же, почему вы считаете его жуликом?

– Видите ли… – Антон Антонович понизил голос, – он просил меня никому об этом не рассказывать, а выдавать чужие секреты – не в моих правилах…

– Даже если вы считаете его жуликом?

– Даже в этом случае!

Маркиз хотел было использовать какие-нибудь сильнодействующие аргументы, но в этот момент из прихожей донеслись звуки Доницетти: кто-то позвонил во входную дверь.

– Одну секунду! Кажется, это мой друг! – Антон Антонович порозовел до корней волос и бросился на звонок, как сказали бы лет двести назад, на крыльях любви."

"Маркиз вспомнил посещение филателиста Полуянова, едва не закончившееся для того трагически, и вышел в коридор вслед за хозяином на тот случай, если тому понадобится помощь.