Люсе едва удалось влить в нее ложку успокоительного.

– Милая Эмма Васильевна. – Василиса осторожно гладила по руке гостью. – Я совершенно обычная женщина. Ну сходите по соседям, спросите…

– Я ик… спрашивала, – медленно приходила в себя несчастная мать. – Бабушка на скамейке сказала, что вы ведьма.

Василису перекосило.

– Это Митрофаниха! – с досадой хлопнула она себя по бокам. – Вот ведь старое корыто! Она всегда нашего Малыша чертом зовет, не любит она собак. Вот сволочь, да, Люся?

– Точно! – замотала головой Люся. – Не слушайте никого, Василиса больше выпендривается, а так она совсем безобидная.

Я вот с ней столько лет живу, а она мне хоть бы хны, только костюм мой испоганила… Ну это неважно.

Эмма Васильевна верить ей не собиралась. Она все смотрела на Василису, как на икону, и цеплялась за нее руками:

– Ну скажите – это мне за грехи, да? Господи, и как меня угораздило разозлить ваш черный язык!.. Ну, хотите, я покаюсь! Или уже поздно?

Та только бережно отцепляла от себя руки гостьи и пыталась вразумить несчастную:

– Да перестаньте вы из меня кого-то делать! Говорю вам – я самая обычная! И язык у меня нормальный, ну посмотрите – э-э-э!.

. А ту девушку в машине не только я видела, но и Люся! Кстати, она первая ее заметила.

Люся кивнула.

– И вовсе она была на вашу дочь не похожа! – продолжала Василиса. – Я же ее не видела никогда. А тут смотрю – в машине платье белое, фата, и…

– Не надо подробностей, – прервала ее Люся. – Короче, мы и подумали, что раз невеста, значит, ваша дочь.

– А потом, когда я сама вашу Валю увидела, я еще к вам за туфлями заходила, тогда и поняла, что это не она была вовсе! Ваша такая черненькая…

Женщина ничего не слышала. Она прочно вбила себе в голову, что Василиса отомстила ей за оскорбление смертью Вали.

Эмма Васильевна сидела на стуле, мерно раскачиваясь, и беспрестанно бубнила:

– Как жестоко… как жестоко… Господи! Ну зачем я только пригласила вас проводить эту свадьбу?! Ведь говорили мне – надо из агентства, а я… все хочется подешевле, вот оно и вылазит! Лучше бы из агентства… Как жестоко, за какую-то обиду так отомстить невинной девчонке…

– Я все понимаю… Но не я это!!! – не выдержала Василиса. – За кого вы меня принимаете?! Я себе даже пенсию нормальную наколдовать не могу – приходится в Новый год по свадьбам бегать! И это в моем-то возрасте!! Вы глаза-то разуйте! Да если б у меня такой дар был… Господи, что я говорю…

Женщина вдруг перестала раскачиваться, снова уставилась Василисе в глаза и спросила:

– А кто тогда?

– Н-ну… я не знаю… – стушевалась Василиса Олеговна, пытаясь держать себя в руках.

Однако Люся не удержалась:

– Она не знает. Но если вы нам обещаете содействие, то через месяц мы вам представим преступника.

– Содействие? – распахнула глаза Эмма Васильевна.