В недрах мегаполиса не так остро болело сердце, не так жалили воспоминания, не так хотелось повернуть время вспять.

Саша, затаив дыхание, слушала рассказ мужа, и у нее перед глазами проплывали картины прошлого. Падение великой страны, гибель людей, боль и отчаяние выживших… Ей стало жаль мужчину. Грусть, звучащая в его голосе, отдавала привкусом горечи. Было что-то еще, о чем он не упомянул в своей истории, и это что-то явно тяготило его.

— А твои родители? — не удержалась Александра.

— Тяжелый вопрос, — сразу замкнулся Глеб, — извини, Саш, но это слишком грустная история. Может быть, как-нибудь потом. Давай спать, — прижал он к себе жену."

"— Давай, — не стала настаивать на продолжении рассказа девушка. Она чувствовала, что муж не хочет говорить о своих родителях и благоразумно отступила. У нее тоже были болезненные воспоминания, одно из которых напомнило о себе сегодня, и Саша, лучше других, знала, что, иногда, прошлое лучше оставить в прошлом.

— Спокойной ночи, — тихо прошептала она.

— Спи, — улыбнулся в ее волосы Глеб, — а то, скоро малышня проснется.

— Да, это весомый аргумент, — беззвучно рассмеялась Александра. Она плотнее прижалась к мужу и прикрыла глаза. Призраки былого витали сегодня в спальне. Недобрые призраки.

Глава 21

— Глеб, мне нужно в город.

— Нет.

— Но мне, правда, очень нужно.

— И что ты там забыла?

— Я хочу съездить домой… — договорить Саша не успела.

— Твой дом здесь, — жестко отрубил Оборский.

— Ну, Глеб…

— Все. Вопрос закрыт.

— А если меня отвезешь ты? — Александра подошла к мужу и просительно-ласково заглянула в глаза.

— Я сегодня занят.

— А завтра?

— И завтра.

— И послезавтра?

— Да. Саша, хватит испытывать мое терпение.

— А если так? — девушка забралась на колени к мужу и потерлась щекой о колючий подбородок.

— Нет.

— Совсем-совсем? — лукаво улыбнулась Александра и провокационно прикусила губу.

— Саша, — выдохнул Оборский.

— А вот так? — и в ход пошел розовый язычок, облизавший губки.

— Сашка, уймись, — простонал Глеб. — Мне нужно в город, — серьезно глядя ему в глаза, произнесла девушка, — Глеб, хватит бояться. Я не сбегу.

— Я не боюсь, — насупился мужчина.

— Боишься. Я чувствую, — она ласково провела рукой по небритой щеке и мимолетно прикоснулась к ней губами, — Пожалуйста, поверь мне.

Оборский сосредоточенно нахмурился. С одной стороны, он понимал, что без детей Саша не уйдет, но с другой… Воспоминания ее побега и дикая тоска, поднимающаяся внутри при одной только мысли об ее отсутствии, сводили на нет все доводы рассудка. Не отпущу — взвыл внутри волк. Оборский пристально посмотрел на жену. Нежная, хрупкая, огромные глазищи доверчиво распахнуты, слабый румянец подсвечивает белоснежную кожу… Слишком ранимая.