Хлопали дверцы подъезжающих машин, звучал женский смех и разговоры мужчин, весь первый этаж особняка приветливо светился яркими огнями, приглашающе распахнув двери гостям."

"Саша в волнении расхаживала по комнате, пытаясь успокоить колотящееся сердце. «Все будет хорошо, — внушала она себе, — я справлюсь. Подумаешь — оборотни. Подумаешь — снобы. Не трусить! Выше голову!»

Она остановилась напротив зеркала и принялась придирчиво рассматривать свое отражение. Платье от Диора, глубокого, темно-синего цвета, подчеркивало белизну ее кожи и яркое золото волос. Туфли на высоком каблуке заставляли ровно держать спину и прибавляли роста. Золотое колье оказалось с секретом, подчеркивая еле заметный шрам от укуса оборотня — тонкая цепочка, с блестящей бриллиантовой капелькой на конце, спускалась вдоль спины, привлекая внимание к чуть выступающим полукружиям метки. Все это великолепие принесла сегодня утром Татьяна, пояснив, что Глеб Александрович надеется увидеть жену в именно в таком наряде.

Девушка в зеркале была красива. Александра попыталась улыбнуться. «Все нормально. Я справлюсь» — прошептала она своему отражению.

Уверенно вскинув голову, Саша, последний раз, с ног до головы, осмотрела себя и вышла из комнаты.

Глеб, на правах хозяина, встречающий гостей, обжег подошедшую жену быстрым взглядом и поднес ее руку к губам.

— Прекрасно выглядишь, — теплое дыхание коснулось запястья девушки, и Саша вспыхнула от мимолетной ласки. Кровь быстрее побежала по венам, дыхание участилось, сердце принялось отбивать сумасшедший ритм… «Боже мой, ну, почему я таю, стоит только Глебу прикоснуться ко мне? Это ненормально! — в смятении от своей реакции, думала Александра, становясь рядом с мужем. — Беременность прошла, а моя одержимость Оборским никуда не делась…»

— Спасибо, — сумела выдавить она.

— Глеб Александрович, ты ли это?! Не узнаю, дорогой! Ишь, как похорошел! — Им навстречу двигалась гора. По-другому и не сказать. Саша с удивлением наблюдала за огромным человеком, остановившимся в двух шагах от четы Оборских.

— Сигизмунд Карлович, — Глеб пожал протянутую руку, — как долетели?

— Ха, не забыл, — гулко засмеялся мужчина, — а ведь ты проспорил, Глеб Александрович, польские авиалинии не подвели, так что, с тебя бутылка Реми Мартена. И не думай, что я забуду, — лукаво добавил он.

— Старый ты пьяница, — хлопнул гостя по плечу Оборский, — ради какого-то коньяка расстаться с давней фобией! А ведь я не верил…

— Зато теперь твоя коллекция уменьшится на одного Мартенчика, — опять загрохотал Сигизмунд Карлович, — так, а кто это тут у нас под крылышком? — уставился он на притихшую рядом с Оборским девушку.

— Саш, познакомься, это Сигизмунд Карлович Войтеховский, мой давний приятель.