По дороге Илмар пару раз пытался меня разговорить, но я бурчала что-то нечленораздельное, и в итоге он от меня отстал. Есть у меня нехорошая привычка – замыкаться в себе, если переживания по-настоящему серьезные. Такие вещи «перетирать» с мамой или подружками я никогда не пыталась. Пока сама не осознаю, не приму и не смирюсь, просто не могу выплеснуть это в эфир. Шер уже успел это узнать, поэтому в целях самосохранения меня не дергал.

В комнате я машинально начала раздеваться ко сну, когда до меня дошло, что эти двое стоят и наблюдают за мной.

– Илмар, отвернись. – Я прикрылась уже снятым платьем.

– А почему это только я должен отвернуться? А Шер? – Илмар обиженно перевел взгляд на эльфа.

– Ой, Ил, да чего он у меня еще не видел-то? – бросила я, взглянув на скалящегося дроу.

– Не знаю я, чего он у тебя еще не видел. Но его ведь ты не стесняешься!

– Да я и тебя не стесняюсь! Я просто забочусь от твоей нравственности. – Я начала злиться. Достали меня эти двое со своими претензиями!

– Не надо заботиться о моей нравственности, ты моя жена. – Илмар игриво приподнял брови. – Наоборот, я очень хочу, чтобы ты была со мной совершенно безнравственна.

– Илмар! – возмутился Шер.

– Как же вы достали меня уже, оба! Я не стесняюсь вас, ясно?! Хочется смотреть – смотрите, только чтобы потом никаких претензий, что я тут с вами заигрываю.

Вот не надо меня доводить, у меня и так стресс. Я взвинчена до самого предела, тронь – и пружина так звезданет, что мало не покажется. И вообще, я устала быть милой, доброй и пушистой. Я даже есть уже не могу и не хочу. Бросив платье в кресло, я в одном белье прошла в ванную, сполоснулась и, вернувшись в полотенце, так же, не прячась, переоделась в ночную сорочку.

Шера я и вправду не стеснялась. Чего уж тут пытаться прятаться, когда этот вуайерист ушастый наблюдал за мной столько недель и в ванной, и в постели. А Илмара я вообще не воспринимала всерьез и тоже почему-то совершенно не стеснялась, наверное, это подсознательное восприятие его крылатого ангельского облика как чего-то не связанного с эротикой. Все-таки я выросла там, где в религии вот такие крылатые красавцы – исключительно ангелы и архангелы, и я не могла пока переключить мозг и начать воспринимать его как обычного мужчину. Хотя целуется он, конечно, классно. Но все равно, удовольствие от его поцелуев – это просто удовольствие в чистом виде, без всяких низменных инстинктов. Я скользнула в постель, а эти двое так и стояли на своих местах с бесстрастными лицами и потемневшими глазами, молча наблюдая за бесплатным стриптизом.

Как и когда они улеглись, я не знаю, так как сразу же провалилась в тяжелый сон, больше похожий на болото. И выпутаться никак, и утонуть до конца никак, и болтаешься в этом черном мареве бесконечного кошмара.