Палатины, глядя на Венеру, а потом на Еву на гравюре, недоумённо посмотрели на меня.

— Матушка, срам то какой! — Сказал Богдан. — Баба голая! И мужик тоже! Листочками свой уд прикрыл.

Я усмехнулась, глядя на палатинов.

— Богдаша, я учу вас всех понимать искусство, понимать прекрасное. Ты увидел в этих картинах срам, а я вижу в них красоту человеческого тела. Именно это хотели передать художники, а не срам и блуд!

— Сам ты срам, Богдаша. — Тут же поддержала меня Паула. — Ты ничего не понимаешь в высоком искусстве. Правильно, Матушка, сказал, что в первую очередь, это красиво. Посмотри, как прекрасны Адам и его жена, Ева. Посмотри, как прекрасна Венера! Не смотри на них похотливым взглядом, смотри глазами высокого искусства.

— Да куда уж нам, Паула, до высокого искусства. — Богдан обиделся. — Мы люди простые. Нам бы кого по шее нагнать или саблей рубануть.

Паула только махнула на Богдана рукой. А остальные палатины засмеялись.

Но самый большой подарок мне сделал именно папа Лев Х. В один из дней меня пригласил к Понтифику генеральный викарий. Когда мы шли к кабинету папы, викарий улыбнулся.

— Понтифик знает, что Вы, Ваше Величество, скупаете картины и гравюры итальянских мастеров. А так же что Вам дарят картины. Вон даже братья-монахи из Ордена Униженных Вам привезли свою. И он решил сделать Вам подарок.

— Какой, отче?

— Сама увидишь.

Мы подошли к дверям апартаментов Понтифика. Тут стояли два гвардейца-швейцарца. Викарий постучался и открыл дверь.

— Можно, Ваше Святейшество? Королева Александра.

— Пусть зайдёт. Ты тоже, Доменико.

Мы зашли. Понтифик стоял у окна. Заметила картину, размерами примерно два с половиной метра на два, прислонённую к стене и накрытую полотном.

— Добрый день, Ваше Святейшество. — Поприветствовала я папу. Он повернулся ко мне. Улыбался.

— Здравствуй, Александра. Знаю я, что ты скупаешь картины итальянских живописцев. И в дар принимаешь. Не слишком ли ты переплачиваешь за них. — Понтифик явно намекал на картины, купленные в Лукке и в Венеции. А так же у флорентийского банкира Аньоло Дони. Я отрицательно покачала головой.

— Нет, Ваше Святейшество. Не сильно. Поверьте, это всё оправдается. Микеланджело я уже сказала, что деньги приходяще и уходяще, а искусство вечно.

— Ты же сама говорила мне, что нет ничего вечного в этом мире?

— Это иносказательно, насчёт искусства. Пока существует человеческая цивилизация, искусство будет жить. Нас не станет, а картины великих мастеров останутся.

— Великих?

— Великих, Ваше Святейшество.

— Хорошо. Пусть так. Я тоже решил сделать тебе подарок. Чтобы ты помнила Понтифика.

— Я и так Вас не забуду, Ваше Святейшество.

— Это хорошо. Доменико, сними покрывало. — Папа кивнул на картину. Викарий сорвал покрывало.