Почему, Бэлла? Почему ты ушла с ним…

Я читаю эти строки и тут же вижу, как они испаряются. Сообщения больше нет. Его удалил тот, кто отправил. А может, его и правда не было? Может, это все мое воображение выдает? Может, все вообще иллюзия? Все, что было между нами…

Почему, Бэлла? Почему ты ушла с ним…

Повторяю я вопрос самой себе уже от своего имени… Могла ведь не уходить… Он ведь не прогонял… Жила бы дальше молча его приложением. Радовалась бы его дозированному вниманию… Кто вообще сказал, что та жизнь Бэллы, которую он мне приготовил, которую он за меня выбрал, была хуже нынешней жизни Изы?

Снова ложусь в постель и снова смотрю в черную пустоту.

Не знаю, сколько времени проходит, но потом чувствую на своей талии теплую руку Роберта. Первый порыв – оттолкнуть, но я останавливаю себя. Устала. Устала обострять. Вообще, я не готова глобально ко всем этим острым эмоциям. Не готова к этим американским горкам.

Его поцелуй на моей голове. Нежный, заботливый. Такой, как раньше. От которого прежде всегда становилось спокойнее на душе. Но сейчас не становится.

– Прости, любимая, – шепчет тихо, – я идиот… Повел себя, как малолетний индюк… Просто… – делает паузу, глубоко вздыхает, – знаешь, мне тоже непросто… Все эти годы знать, что от одного упоминания его имени тебя трясет… Слишком сложно соперничать с прошлым, Иза… А оно не отпускает тебя, я ж не дурак, я вижу… Ты все время гуглишь его, читаешь о нем.

Вздрагиваешь, стоит только произнести слово «Москва», вспомнить о нашем с тобой знакомстве. С тем, чьи минусы успели загладиться… С самого начала наш мир был словно бы прорисован на карте красными линиями, за которые нельзя переступать. Мы живем годами на минном поле…

Я поворачиваюсь к нему.

Впервые Роберт говорит такие вещи. Впервые вижу его растерянность. Даже в темноте ночи она читается в блеске его глаз… А я отчаянно боюсь сейчас его слов, потому что сама себе не хочу признаваться в том, о чем он сейчас говорит… Я растеряна. Он знал, что я ищу информацию об Алане? А я ведь так старательно всегда чистила историю и кэш… И при этом всегда непроизвольно чувствовала себя жалкой преступницей, мелкой воришкой, заметающей следы. Жалкой… какой же я была жалкой…

– Нет никакого соперничества, Роб… Всё прошло… – говорю искренне.

Я правда искренняя сейчас. Правда. Я верю в свои слова. Стараюсь верить…

– Точно? – спрашивает он вроде бы спокойнее, но складка между бровей не расправляется. – Скажешь мне честно, если нет? Я не ребенок, Иза. Бегать от него не буду. Хочу, чтобы ты знала, что мы здесь правда потому, что положение моего бизнеса критическое. Дело надо спасать, или мне и правда придется начинать жить за твой счет. А я так не смогу… Если судьба сама толкает нас по этому маршруту, надо пройти его достойно.