Тут же материализуется рядом.

– Тебе дальше по коридору. Следующая дверь.

Я молча киваю. Когда оказываюсь один на один перед зеркалом в ванной, громко бесшумно кричу, просто открывая рот и напрягаясь, что есть мочи. Обычно это помогает сбить ярость. Сегодня не помогает. Сегодня вряд ли уже что-то поможет.

Я выхожу через пять минут. Склеив себя, как смог.

– Друзья, простите, срочный звонок с работы. Мне нужно в офис. Дела не ждут… Очень невежливо отказываться от чая и десерта, но иначе никак. Милена, собирайся.

Жена, похоже, не спешит следовать за мной. Даже было открывает рот, чтобы что-то возразить, но когда видит мой взгляд, обращенный на нее, решает все же промолчать.

– Иза, надеюсь попробовать ваш яблочный пирог как-нибудь в другой раз, раз дела не ждут, – последние слова произносит с укоризненной интонацией, обращенной в мою сторону.

А на меня снова ушатом обрушиваются воспоминания… Смоленская набережная, весна, кухня, яблочный пирог… Бэлла любила его готовить… А я любил его есть… Особенно после секса… Когда так уставал, что был готов проглотить быка…

– Я положу вам в дорогу, – тихо отвечает Бэлла, – мы все равно не едим сладкое…

– Отдельно, пожалуйста, – опять сбалтывает лишнее Милена, а потом, к моему облегчению, добавляет: – Я еду за город, Алан на работу.

Думаю, чай мы будем пить в разных местах…

Хоть в чем-то моя жена оказалась права. Чай мы с ней действительно пили в разных местах. Вернее, чай я не пил. Я пил виски. Много виски. Столько, что напился в слюни, как свинья. Вот только это не помогло мне освободиться от мыслей, устроивших в моей голове настоящий кордебалет. Она и Он. Вместе. Ревность. Боль. Обида. Отчаяние. То и дело всплывающие в голове отрывки из нашей беседы за столом – они резали осколками… Теми самыми осколками, какие впивались мне во Внуково семь проклятых лет назад, когда я бил по окну, смотря на то, как он уводит ее за плечи.

От меня…

Глава 10

Алан

– Кричи, Бэлла, – врезаюсь сзади, со всей силы сжимая густые темные волосы. Так резко и порывисто, что сводит лимфоузлы на бедрах. Девчонка кричит подо мной, но я глушу ее вопль своей рукой, которую она кусает что есть мочи, не в силах совладать с эмоциями. Кусай, красавица, так, чтобы до крови. Вырывая с мясом. Больнее все равно уже не будет…"

"Тяжелая хмельная пелена перед глазами.

Боль на душе. Такая сильная, разъедающая, что дух перехватывает. Она как проклятие, карма, кара. Повсюду теперь со мной будет. И не сделать с этим ничего. Можно немного притупить, вот так, как сейчас. Создав нелепую иллюзию, настолько бледную и преходящую, что одно неверное движение, один лишний писк той, что сейчас подо мной, играет роль другой, и всё – мираж испарится… Я кончаю быстро, но механически. Все точно так же, как все эти проклятые годы без нее.