Мне предложили работу в Гонконге, и я согласилась. — Она подошла к шкафу и, открывая ящик за ящиком, стала выбрасывать одежду на кровать. — Я сделала ошибку. Мне следовало убраться из Сиднея. Я должна была улететь при первой возможности.

— Что ты сказала про Гонконг? — застыв, спросил Энди.

— Работа, милый. Мне нужно зарабатывать на жизнь, так же, как и другим людям. Я не могу просто летать вокруг света, выворачивая наружу кишки, ради бесполезных судебных процессов над серийными убийцами. И не стану торчать здесь всю следующую неделю, пока ваши парни сидят и ковыряют в носу, надеясь, что Эд Браун сам к ним вернется.

— Мак, я понимаю, что ты рассержена, — взмолился Энди. — Ясно, что ты сейчас чувствуешь, но мы должны скоординировать наши действия, чтобы обеспечить твою безопасность. Мы не знаем, где он находится и чего от него ожидать.

— Ты понимаешь, что я чувствую? О, я сильно сомневаюсь в этом, Энди. — Она словно выплевывала слова, и они больно ранили детектива. — Вы можете координироваться до полного обалдения.

Если Эд о чем-то и мечтает, так о том, чтобы снова захватить Макейди, довести до конца начатое и не законченное им дело.

Он все еще охвачен маниакальной тягой к ней. Энди это знал. Согласно одной теории, Эд считал Макейди реинкарнацией его матери в молодые годы. Мак больше, чем любая другая убитая Эдом женщина, олицетворяла собой ту, которой тот мечтал отомстить за жестокость и загубленное детство. Им двигало желание уничтожить ее. Мак очень напоминала ему мать такой, какой та была прежде, и этого было достаточно, чтобы избрать ее жертвой, ведь и других несчастных он выбирал только за то, что они носили туфли на высокой «шпильке», как некогда его родительница. Полиция уже обыскала камеру Эда и обнаружила вырезку из газеты с изображением Мак, приклеенную к оборотной стороне снимка его матери. Если раньше кто-то и предполагал, что болезненное влечение маньяка угасло, то сейчас не оставалось сомнений, что это не так."

"Неудивительно, что Мак захотелось покинуть страну.

— Мак, ты не можешь просто так улететь.

Она уперла руки в бока и посмотрела на детектива так, словно посылала подальше. Ее широко открытые глаза сверкнули и снова сощурились. Чувственные губы исказила презрительная гримаса.

Будь она из тех женщин, что способны на вспышки ярости, то, наверное, схватила бы его за горло. Мак имеет право на разочарование. Возможно, она даже вправе застрелить того, кто принес ужасную весть.

— Мак, ты не понимаешь…

— Ты прав. Я не понимаю. И мне все равно. Можешь позвонить своему шефу и сказать ему или ей, что у меня работа в Гонконге и я туда улечу первым же рейсом. А если я и вернусь в Австралию, так только чтобы пересесть на самолет в Канаду. Если смогу улететь прямо из Азии, тем лучше.