Охлопал его, извлек из кармана миниатюрный – срамота какая! – пистолетик и отбросил в сторону. Урча от наслаждения, Сергеич ухватил его левой рукой за душу, вздернул вверх, без особого усилия приподнял, а правой ладонью начал лупить по морде.

Лапка у моего куратора, доложу вам, толщиной почти с бессмертное произведение основоположника марксизма под названием «Капитал», а весом, пожалуй, побольше будет. Так что голова у того клоуна болталась под ударами как у тряпичной куклы.

А что в это время делал я? Прыгал вокруг, ныл и унижался.

– Ну, дай же хоть разочек! Будь ты человеком!

Знали бы вы, как долго я об этом мечтал.

Не сложилось. Сергеич опустил генерала на пол, крутанул, слегка подтолкнул и придал ускорение хорошим пинком под зад. Если бы наши футболисты научились так попадать по мячу, они точно разгромили бы бразильцев в финале чемпионата мира. Только вот слабо им.

А у Кандаурова все прошло в лучшем виде. Самойленко взмыл в воздух, да так стремительно, что едва не выскочил из порток, пролетел метра полтора и вписался в стенку. Он немного постоял, прилипнув к ней, рухнул на спину и затих.

– Ах ты, старая сволочь! – заорал я. – Совесть у тебя есть?

– Тихо! – Мой куратор поднял указательный палец толщиной с хороший огурец. – Мне кажется, Стас, ты забываешься.

– Да? – со слезой в голосе отозвался я. – Кто бы говорил! – Я вытащил портсигар, угостился сигареткой и передал ему.

– А что, я действительно такой старый и дряхлый? – озабоченно спросил он.

– Ну, не знаю. – Я глянул на полковника и пожал плечами. – По виду вроде нормально. Сердце, говорили…

– А ты сразу и поверил. – Мой куратор усмехнулся, достал платок и вытер лоб.

Пот – побочное явление той дряни, которую он принимал, чтобы выглядеть бледным и жалким.

Генерал, лежащий на полу, слегка пошевелился и застонал.

– А тебе, сука, слова не давали. – Я подскочил к нему и приложился ногой по ребрам.

Слегка, чисто для порядка.

– Докуривай. – Сергеич посмотрел на часы.

– Что, уже пора? – Я тут же загасил сигарету.

– Самое время, – подтвердил он. – А теперь стой смирно и держи руки на виду.

Чуть слышно щелкнули замки, и в тот же момент в квартиру стремительно просочились молодые люди в строгих темных костюмах.

Высокие, явно хорошо физически подкованные. С «Кипарисами», которые в их ладонях смотрелись просто как детские игрушки. Они заняли позиции возле нас и замерли.

– Товарищи офицеры! – скомандовал вдруг мой куратор и принял стойку «смирно».

Я тоже вытянулся."

"Даже генерал, мать его, и тот лег как-то построже, сдвинул ножки и прижал к ним руки. Видно, он до сих пор еще считал себя одним из нас.

Тут в комнату вошел Первый. Только так и никак иначе среди своих именуется начальник ГРУ.