Только…

– Что «только», мать твою?

– Это личное.

– Стас! – Костя посмотрел на меня сквозь дым, плавающий в воздухе, как на последнего идиота. – Чему я тебя там учил?

– Многому.

– Плохо, значит, учил, – грустно проговорил он. – Или ты просто ни хрена не понял.

– Не скажи. – Я потянулся было опять к мясу, но притормозил, осознав, что места в желудке для закуски просто не осталось. – На всю жизнь запомнил.

– Тогда прямо сейчас завязывай. – Костя опять налил, на сей раз нам обоим. – Иногда надо уметь отступить.

– Не тот случай. – Я тяжело вздохнул, поднял емкость и перелил в себя ее содержимое.

 – К сожалению.

– Даже так?

– Именно. – Я занюхал выпивку рукавом и достал сигарету. – Так уж вышло.

– Объясни, – потребовал он.

Я прикурил, бросил зажигалку на стол и сказал:

– Я могу спрятаться не только у тебя, хотя все равно спасибо.

– Только… – продолжил он.

Я чуть помолчал, добил сигарету, налил себе и проглотил.

– Только получится, что я именно та самая сука, которой меня объявили. Понимаешь?

– Лихо! – Костя тоже налил и выпил. – Решил, значит, умереть красиво, салага хренов? – Он покачал головой и тихонько, почти шепотом сказал: – Дурак ты, Стас.

– Может, и так. – Я тоже начал заводиться. – Ты пойми, двадцать лет, даже больше, я хожу за кордон и каждый раз возвращаюсь. И сейчас тоже вернусь. Иначе… – Я тоскливо глянул на опустевшую емкость.

Костя все правильно понял, убрал ее под стол и принялся открывать следующую."

"– Мерси. – Я протянул стакан. – А иначе получится, что все было напрасно. – Я выпил и сморщился. – По-другому, командир, никак не выходит.

– Грохнут! – Костя прищурился и покачал головой. – Стопудово тебя, Кондратьев, завалят.

Быковать с державой – последнее дело.

– Это уже неважно. – Меня слегка повело.

– Дебил! – поставил диагноз Буторин. – И кретин.

– Да неужели? – осведомился я. – А ты не забыл, что сам говорил, когда нас под Новый год в скалах зажали?

– Что жизнь заканчивается и надо суметь красиво склеить ласты. – Костя грустно усмехнулся. – А что мне тогда оставалось?

– Вот и у меня теперь та же самая картина. – Я с силой потер ладонями сначала лицо, затем уши и почувствовал, что мне слегка полегчало. – Кстати, у меня непонятки вовсе не с державой, а с одним моральным уродом или парой таковых.

Если их сейчас не остановить, то они еще всяких дел натворят. Наливай!

– Запросто. – Костя плеснул нам обоим на донышко. – Ты, главное, помни, что если вдруг… то в наших Бермудах тебя ни одна сука не отыщет. – Он глотнул, я тоже. – Ладно, поговорили и будет.

Мой первый командир встал, открыл сейф и достал магнитофон-двухкассетник. «Шарп», крутейшая по тем временам вещь, сувенир из-за речки. Он подключил его к розетке и нажал кнопку.

– Наша с тобой любимая.