Меня, как и все остальные старики из роты, он старался не трогать, боялся Костю. Но однажды все-таки не сдержался. Подкараулил за палатками и вежливо попросил пятьдесят афоней. Так мы, воины-интернационалисты, именовали афгани, национальную валюту страны пребывания.

– Очень надо, брат, – заявил он и протянул не очень чистую ладонь. – После пятнадцатого сразу верну, честью клянусь.

– Рад бы. – Я развел руками. – Но сам на мели. Извини.

Я помнил первое правило, преподанное мне Буториным: со старшими без нужды не быковать.

– Хорошо, – согласился он. – К вечеру достанешь и принесешь.

Семьдесят.

– Ты же просил только полтинник, – удивился я.

– Двадцать афоней штрафа, – заявил Гамишев и нагло усмехнулся. – Ну, что встал? Пошел!

– А может, ты сам пойдешь? – Я не сдержался и подробно объяснил, куда и как.

Он почему-то обиделся и двинул меня в грудь. Я, в свою очередь, дал ему по печени. Второе правило от Буторина звучало так: «Если махаловки не избежать, то бей больно». С этим сложилось. Невезучий заемщик посидел на корточках, потом проохался и вызвал меня на честный бой, один на один.

Когда я заявился на место будущего поединка, то обнаружил там весь Кавказ из нашей роты, даже московского армянина Мишку Агасяна, которого до этого искренне считал земляком.

И замесили бы они меня в тесто, ежели бы не все тот же Костя Буторин. Уезжая в Кабул, он попросил кое-кого из стариков нашего отделения за мной присмотреть. Так они и сделали, пришли вчетвером и обгадили горячим южным парням всю малину.

Поэтому дрались мы с Мусой все-таки по-честному. Напихал я ему тогда очень даже не слабо, потому что обиделся.

Через неделю в роту попутным бортом вернулся орденоносец Костя.

Он, разумеется, узнал о том, что тут произошло без него, и для начала надавал мне подзатыльников за то, что я булки расслабил, а уже потом разыскал Гамишева и душевно с ним потолковал. Тот потом до самого отъезда оббегал меня за сто метров."

"Кстати, мы все-таки встретились с ним в девяносто девятом, в горах Кавказа, но он меня, к счастью, не узнал. Впрочем, это опять совсем другая история.

Мы свернули налево. Впереди показались живописные развалины, озаренные тусклым лунным светом и удивительно напоминающие декорации к импортному фильму ужасов.

– Что это?

– Раньше здесь была ферма, – отозвался Костя. – Тут рация на его плече подала признаки жизни, он нажал на кнопку и свистнул в микрофон. – А сейчас здесь колбасная фабрика.

– Не понял.

– А хрен ли понимать? Мы здесь колбасим.

Машины въехали во двор через пролом в стене. Нам в глаза с двух сторон ударил свет фар.

– Бдительность – наше оружие, – проворчал Буторин и три раза просигналил, длинно, коротко и еще раз длинно. Свет тут же погас.

– Кто это?

– Менты, кто же еще? – Костя глянул на часы.