Тот утверждал, что женский крик нужно слушать с открытым ртом, чтобы давление на барабанные перепонки было изнутри и снаружи одинаковым.

— Ну и горластая, — затыкая уши и кривясь, прокомментировал серомундирный. — Кто хоть такая?

Мы с Дэном переглянулись. Не знаю, что он прочел в моих глазах, но мученически выдал:

— Кажется, это моя будущая приемная дочь.

Собеседник лишь хмыкнул:

— Сочувствую.

А Бьянка, словно поняв, что речь о ней, вдруг смолкла. Или это оттого, что я всего лишь протянула к ней руки, чтобы взять?

— Думаю, на сегодня занятие отменяется. — Феникс произнес это спокойно и буднично, а потом протянул мне руку: — Рей, лучше всего тебе отправиться домой.

Вот только Дэн не уточнил, что «домой» — это в его особняк, в который он отвез меня лично. Гончий словно чувствовал мое состояние: разбитой вазы, что ударилась о мраморный пол и разлетелась тысячью осколков. Страх и напряжение ушли, оставив после себя пустоту. Энжи тоже притихла на моем плече.

Дэн ссадил крысявку, вверив ее заботам зомбистого дворецкого. Мертвяк в ливрее, гордый почетной обязанностью, что возложил на него хозяин, отнес Энжи на кухню полакомиться вкусным сыром. Да не просто так отнес, а предварительно усадив погрызуху на бархатную подушечку.

Лестница, коридор… Я не заметила, как мы оказались в спальне, а потом… Дэн прижал меня к себе резко, будто после долгой разлуки, когда уже и не чаял увидеть живой. А потом был поцелуй. Долгий, требовательный, ненасытный. Он провел ладонью по моему бедру, задирая юбку, обнажая стройные ноги.

— Сдается, на тебе все еще слишком много одежды, — прошептал феникс.

Его хриплый голос заставил меня потеряться во времени и пространстве. Руки сами потянулись к пуговицам на его камзоле.

Шелест парчи, что упала с плеч Дэна, шорох моих полотняных юбок… Я прижала ладонь к его груди. Через тонкий батист ощутила, какой Дэн горячий и возбужденный.

Мужские ладони сжимали меня, руки заковывали в объятия, а губы становились все яростнее.

До кровати мы так и не дошли. Я вжималась лопатками в дверь. Движения и рывки. Ласки и тиски. Стоны, когда губы клеймят губы поцелуями. Ярость и страсть двоих, сумевших отвоевать свое право на счастье у Смерти.

Спустя месяц

Я шла от магистра Норрела. Некромант, что так опрометчиво заявил, дескать, мне хватит пары занятий для обуздания дара, жестоко просчитался: я посещала его уже в двенадцатый раз. Правда, виной тому была даже не моя некромантская сила, а злополучная коса, которую я так опрометчиво выхватила из костлявой руки Смерти."

"Эта безднова штукенция появлялась в моей руке всякий раз, как я волновалась, злилась, радовалась. А иногда и вовсе без причины.