В камине, потрескивая сухими поленьями, горел огонь. На небольшом столике по левую руку от меня исходила ароматным паром кружка с укрепляющим отваром.

После ванны, согревающей мази и теплых мешочков с травами, от которых пахло одновременно сладко и терпко, я почувствовала себя заметно лучше. Несмотря на опасения, Лорна и Эвелин не стали душить заботой. Думаю, в тот момент обе больше дразнили Виларда, чем запугивали меня.

Раньше я и не представляла, что в семье может царить такая атмосфера. Очень теплая, удивительно родная. И хоть мне она незнакома, я чувствую, что именно такой она и должна быть.

Несмотря на все рассказы Хэйдена и Виларда, несмотря на открывшиеся тайны, север не перестает удивлять. Зачарованное место, укрытое слепящими на солнце снегами и непроглядной тьмой, что приходит вместе с ночью, — север воплощает в себе лучшее, что есть в каждом из нас. И впервые я ощутила, что нашла себя. Нашла место, где хотела остаться.

Дверь открылась с приглушенным скрипом. Обернувшись на звук, я увидела крадущуюся ко мне девочку. Две тяжелые черные косы перевили нити голубых и фиолетовых бусин.

Отделанная мехом жилетка была стянута на детской груди кожаными шнурками. Из-под нее выглядывала теплая кофта цвета спелой сливы. Ноги девочки скрывала не юбка, а плотные штаны, заправленные в сапожки.

Поняв, что ее заметили, гостья перестала красться и в несколько прыжков оказалась рядом.

— Привет, — я улыбнулась.

Серые, совсем как у Виларда, глаза смотрели очень внимательно.

— Ты избранница Хэйда?

Я кивнула. Потом припомнила брошенную Хэйденом фразу и уточнила:

— А ты его шестилетняя сестра, которая умеет готовить простейшие блокираторы?

— Вовсе нет! — оскорбилась девочка.

 — Мне почти семь!

Не сдержавшись, я снова улыбнулась.

— Прости. Как тебя зовут?

— Тиамат.

— А я Илэйн.

— Знаю, — пожала она плечами. — О тебе весь дом говорит. Даже спящие горгульи и те шуршали камнями, обсуждая твой приезд. Ты им понравилась.

Я посмотрела на Тиамат с удивлением. Она слышит спящих горгулий? Тех, что остаются статуями?

— Моя ведьмина частица, — правильно поняла мое удивление девочка, а потом хитро прищурилась. — Говорят, в Академии Полуночи горгулий много.

— Очень.

Ты даже не представляешь сколько.

Серые глаза полыхнули предвкушением, правда, почти тут же потухли — Тиамат отвлеклась на собственную жилетку, под которой кто-то заметно завозился.

— Кто у тебя там?

— Бина, — пыхтя, призналась Тиамат и достала из-за пазухи щенка ласки.

Маленький, не больше месяца. Белый, словно только что выпавший снег, с черными глазками и носом-бусинкой, который забавно подрагивал, принюхиваясь к ароматам комнаты.

— Папа подарил. Точнее, собирался подарить на зимние праздники.