Я готов продать следующий дирижабль императору за три миллиона.

— Но это огромные деньги!

Я не моргая посмотрел на Орлова.

— Неужели императорский род Рюриковичей настолько беден?

— Разумеется, нет. Однако, прежде чем делать столь дорогую покупку, её нужно осмотреть.

— Я не вижу в этом проблем. Однако на борт дирижабля я разрешаю войти только Вам. Ваши люди останутся снаружи!

— Почему? — спросил разведчик.

— Потому что я так хочу, — пожав плечами ответил я.

Орлов немного подумал после чего спросил.

— Могу я поинтересоваться, что здесь делает графский род Долгоруковых? — перевел он взгляд на Дмитрия Евгеньевича.

Дед усмехнулся и посмотрел на меня. Заметив моё одобрительное движение головой, ответил.

— Как говорится — мои года, моё богатство. И мы с супругой решили избавиться от первого, оставив последнее.

Орлов с возмущением спросил.

— А кто Вам давал разрешение на это?

Этот вопрос вызвал бурю эмоций на лицах присутствующих. И, наверное, он понял, что задал вопрос не так, как хотел, но было уже поздно.

— Николай, — прошипел дед, — скажи, а что, император хочет, чтобы я быстрее отправился на тот свет?

— Вы неправильно меня поняли!

— Я понял так, как ты и сказал! Передай Александру, что Долгоруковы — свободный род! И мы сами выбираем как нам жить и как умирать! — рассвирепев прокричал дед.

— Уходи отсюда, Николай, — холодным тоном сказала Эмери, преградив дорогу отцу, который уже хотел броситься на разведчика.

Когда дверь за Орловым захлопнулась, я спросил.

— И что это сейчас было?"

"Через десяток секунд ответил Святозар.

— Думаю, Орлов только что дал нам понять, что наверху не нравится то, чем ты занимаешься!

— Думаете он сделал это специально? — спросил Светлар, заставив нас задуматься ещё сильнее.

И когда раздался голос человека, которого я ещё не видел, поднял голову заметив Ля Фисто, стоящего на верхней ступени лестницы.

— Когда разговариваете с такими людьми, как Орлов, никогда нельзя быть в чём-то уверенным на сто процентов. Однако Светлар правильно задал вопрос. И я придерживаюсь мнения, что это был грубый намёк на то, чтобы мы стали осторожнее.

Перейдя в столовую, мы ещё раз обсудили произошедший разговор. И для меня стало неожиданностью, что Анри выразил неудовольствие моими словами, когда я заметил Орлова.

— Вот ты сам говоришь, что он не твой враг, — произнёс Анри, — так зачем ты делаешь всё, чтобы он им стал?

Я хотел ответить, но быстро обдумав слова Ля Фисто, согласился с ним.

— Я понял о чём ты говоришь, Анри. Просто не смог устоять. — И видя, что друг хочет что-то ещё добавить, заверил его: — Впредь я буду вести себя более сдержанно.

Он махнул рукой, после чего откинулся на спинку стула, тем самым показывая, что ему добавить нечего.