Похоже, что чувство вины в его присутствии становится моей привычкой.

– То есть вы пошли на шантаж только ради того, чтобы продолжить работу с артефактом?

– Простите, ректор Оллэйстар, – я закусила губу и сцепила руки перед собой, – я… ничего никому я не скажу, но мне правда очень хотелось бы вам помочь! – Честность – ещё одна моя большая проблема. – Если вы позволите, всю ответственность за свою жизнь я возьму на себя!

Особенно учитывая, что если я случайно самоубьюсь, Присли получит неограниченный доступ к моему наследству, и наверняка будет скакать от радости на моей могиле.

Оллэйстар молчал, глядя на меня тяжёлым взглядом, а я прикидывала, что проще – сбежать в соседнюю Миерию или вернуться в дом опекуна и подстроить тому несчастный случай. Потому что после таких взглядов отличные дипломы не получают.

– Хорошо, лиерра Грасс, – наконец ответил ректор, – я разрешу вам продолжить работу со шкатулкой.

Вот так просто? Без наказаний, чистки вольеров и другой высочайшей мести?

– Спасибо! – ещё не веря его словам, выдохнула я, чувствуя, как с души упал не просто камень, целый Норатайский хребет. – Поручение за свою жизнь я могу подписать хоть сейчас, – повторила я и снова поторопилась."

"Хоть эта бумажка, где несовершеннолетний писал, что он, такой-то такой-то предупреждён и принимает на себя все последствия такого-то шага, и принималась судами, но за всю историю руководства Оллэйстара никто ни разу её ещё не подписывал. Даже если сильно хотел.

– Лиерра Грасс, – во взгляде ректора зажёгся недобрый огонь, – пока я ректор этой академии мне по силам сохранить вам жизнь и здоровье.

Не стоило мне влезать. Вот не стоило и всё. Где хладнокровие, которым я так гордилась? Да где хотя бы простейший инстинкт самосохранения? Всё-таки права была куратор – со мной точно что-то не так.

Без лишних слов подняв с пола сумку, я пошла к выходу, понимая, что сегодня никакой работы уже не будет.

Но это был ещё не конец…

Кто бы знал, насколько мне не хотелось проходить мимо однозначно раздражённого ректора, но в лабораториях даже окон не было, чтобы из них выпрыгнуть! Поэтому пришлось брать себя за ошмётки пошатнувшейся уверенности и стараться ступать как можно тише. Вот только, в отличие от главного академического зала, лаборатория занимала гораздо меньшую площадь, так что через два шага я всё же сравнялась с наблюдающим за мной ректором.

Как же… страшно? Нет, но неуютно. Настолько, что я застыла на мгновение, пытаясь справиться с волнением перед тем, как сделать последние несколько шагов, но…

Рывок, и вместо желанного выхода я вижу ворсинки на чёрном воротнике-стойке, а руки сведены в безболезненном, но сильном захвате за спиной.