— Отвечайте, Амелия, — нехорошо усмехнулся мужчина.

— Я знаю, как это делать в теории, даже переходила на него пару раз. Но это было так давно. мне было лет восемь, может девять.

— О боги! — вскричал мужчина, и у меня создалось отчетливое ощущение, что он хотел побиться головой о стену. — Вас правда кроме вашего зачарования ничего в жизни не интересует?

Я пожала плечами. Ну ведь мне эта способность и правда не нужна!

— А теперь подумайте вот над чем. — Декан подошел почти вплотную и практически навис надо мной. — Если бы вы не филонили и выполняли задания учителей, вы бы смогли увидеть свою вторую силу, когда ее задействовали.

А я все гадал, почему вы сразу не поняли, управляли вы вашим кинжалом или нет.

— Я. - попыталась я оправдаться и запнулась. А сказать-то мне в свое оправдание и нечего, Сарентон прав. Во всем прав. Я ведь даже не подумала над тем, чтобы попытаться посмотреть вторым зрением на то, что у меня получилось при самопроизвольно летающих предметах и кровавых зачарованиях. Не подумала, потому что никогда не пользовалась.

— Простите. — опустила голову, не решаясь взглянуть мужчине в лицо.

— Что вы как маленькая?! — поморщился он.

Да уж, если декан сейчас откажется со мной заниматься и спровадит в поместье Дорнтонов, я его пойму. Мало того, что я сейчас немного опасна для окружающих, так я еще и бездельница, из-за лени и глупости не освоившая то, что умеет любая магически одаренная десятилетка. Стыдно, аж хочется под землю провалиться.

— Значит, придется учить вас еще и этому, — наконец послышался холодный голос. — Что вы помните из теории?

Я вкратце пересказала, что помню — не слишком много.

— Ну и что вы стоите? — спросил мужчина, отходя и облокотившись на парту.

 — Приступайте, Амелия. В теории вы все правильно сказали, там этой теории, собственно, и нет почти. Как раз для десятилеток. Теперь ваша задача — практика.

Я обиженно подняла на него взгляд. Если бы не чувствовала себя такой виноватой и глупой, наверное, разозлилась бы, но первые две эмоции явно подавляли все остальное. Большинство людей злятся, когда чувствуют себя виноватыми, но я и тут отличилась, я обижаюсь, как маленькая девочка. Тьфу!

— И не смотрите на меня так, — рыкнул декан. — Приступайте к выполнению упражнения, миледи Амелия.

Сказал он это таким холодным, даже ледяным и недовольным голосом, что мне стало еще обиднее. Ну да, я сама виновата, я дура, но можно же было как-то не сильно на этом внимание акцентировать?

— Вы уже закончили себя жалеть? Или мы тут всю ночь проведем? Учтите, если и захочу провести с вами ночь, мы явно будем заниматься не такими уроками."

"Я даже сначала не поняла, что он сказал, слишком погрузилась в себя, в свое самобичевание и обиду — та еще смесь эмоций.