И конечно же, хочется подпустить эти губы! Закрыть глаза и почувствовать, что я совсем не ""временная кошка"". Но… Бабушка в моей голове с угрозой взмахивает половником. Со столовыми приборами — это у нас семейное.

— Нет, — вздыхая, опять торможу его губы пальцем. — Пока что мы будем… дружить.

— Дружить?! — с сарказмом улыбается он.

— Да! — демонстративно целую его в колючую щеку, жмурясь от обволакивающего запаха древесного парфюма.

— Ася… — покусывает губы, взгляд улыбается. — Я так не смогу. Я дяденька взрослый…

— Тем более.

— Это нанесёт непоправимый урон моему уже распробовавшему тебя организму. Я, боюсь, даже захлебнуться слюной могу… — играет бровями. — А как же Ариша без отца?

Притягивает к себе мою кисть. И, глядя в глаза, по очереди целует пальчики. Прикусывает… Мои ресницы смыкаются от острых, приятных ощущений.

— Но-но-но… — бормочу я, выдергивая пальцы и пытаясь вернуться в адекват.

— Ася… — умоляюще.

Категорически качая головой, отталкиваю в грудь.

— Поезжай в Москву на своё лечение. Мы немного привыкнем с Аришей друг к другу и давай. А Алла Борисовна нам с удовольствием поможет. Мы справимся.

Толкаю сильнее и настойчивее, роняя его на пятую точку.

— С ума сошла? Да вас на пол дня оставить нельзя! У вас уже стрижка, бандит и ожог! — фыркает он, со стуком ставя баллончик с пеной на кафель.

Вспоминаю про пульсирующую боль.

— О-о-ох…

— Поднимайся, — вставая подаёт руку, — нам ещё двух пацанов рожать, тебе на холодном сидеть нельзя.

Присев на диванчик, обнимаю Булочку, устроившуюся под боком с планшетом. Целую в рыженькую маковку.

Богдан готовит нам быстрый обед, раздавая мне ЦУ.

— Планшет только на сорок минут, потом несколько часов перерыв.

— Хорошо…

— Сладкое только на десерт, вместо еды и до еды не давать.

— Ладно…

— На обед обязательно свежие овощи.

— Какие? — уточняю я.

— Капусты… — ворчит Булочка сморщиваясь."

"— Любые. Аллергии у неё нет. Выходите из дома — скидывай смс, пожалуйста, куда идёте. Я не привык, что она с кем-то кроме меня… Волнуюсь.

— Обязательно.

— И без телефона ни-ку-да! — тыкает угрожающе в мою сторону вилкой, которой взбивал яйца.

Выливает яйца на сковороду. Закрывает крышкой. И через пять минут мы садимся кушать.

Мне немного стыдно, что опять всё сделал он. Булочка ковыряет вилкой в чашке, делая вид, что ест.

— Почему не ешь? — пытливо.

— Я поела, — настороженно поглядывает на папу исподлобья.

— Что это ты поела? — хмыкает он.

— Пиложное.

Богдан неодобряюще смотрит на меня.

— Низя было говолить? — хлопает ресницами Булочка, виновато ловя мой растерянный взгляд.

— Э! В смысле — нельзя?! — сердито рычит на нас Касьянов. — Папе надо говорить всё, ясно?

— Угу…

— И тебя касается! — стреляет в меня взглядом.