Нана начала быстро тараторить на скрепочном, затем посмотрела на часы и свободной рукой махнула в сторону Пааты и его аппаратуры. Несколько раз она опять упомянула имя База, которое я, впрочем, за последние два дня слышал слишком часто.

Интервью Наны должно было происходить в прямом эфире, где мы распространялись бы о своей невиновности до тех пор, пока не приехала бы полиция. Настало время принимать решение.

Нужно ли нам сейчас показать те материалы, которые были у нас? Может, нам еще удастся из всего этого выбраться?

Бастард ничего ей не скажет. Зачем же возлагать на себя вину?

Но Чарли мог…

Я решил еще немного повременить с решением, пока мы будем готовиться к съемке. Может, нам придется сесть, а каждое движение было нашим шансом на побег.

Нана закончила свой разговор, и на время ее взгляд остановился на какой-то точке за нами.

— Может, на лавочке? — в ее голосе чувствовались нотки грусти. — Там в субботу сидел Зураб, когда ему позвонили и сказали вернуться в Тбилиси. Если бы только… если бы только он тогда не поехал… если бы я ему задала еще хотя бы два или три вопроса, кто знает, что тогда могло бы быть? — Она снова посмотрела на меня, ее глаза пылали ненавистью.

Чарли нарушил тишину, которая последовала за этим."

"— Нана, мы этого не делали. Мы можем это доказать. У нас есть бумаги. И еще у нас есть кассета, на которой этот толстый ублюдок планирует всю операцию. — Он повернулся к Бастарду. Они были лишь в нескольких футах друг от друга. — Охрана нефтепровода! Козел ты!

Глава седьмая

К нашему некоторому утешению, они начали смотреть кассету.

Коба теперь следил за нами тремя, стоящими у открытой двери «мерседеса», но мы видели все, что хотели видеть. Нам очень хорошо виден был один из мониторов, а Кобе и его Пустынному Орлу очень хорошо было видно нас.

Вначале Паата и Нана казались больше заинтересованными тем, куда же делся Эдуард. Я уже начал немного понимать скрепочный. Где же он был? Но затем они умолкли и сконцентрировались на экране, а Нана еще мельком просматривала бумаги База.

Качество изображения осталось достаточно хорошим, учитывая то, через что прошла эта пленка. Изображение было несколько зернистым и испорченным грязью, но было отлично видно, как Джим Бастендорф заходит в номер Чарли в гостинице «Марриотт».

Я улыбнулся. На небольшом экране восемь на десять дюймов был Чарли, который не забыл держаться к камере спиной, что было сейчас его большим преимуществом. У него на голове и плечах было накинуто полотенце, как у боксера.

Кто-то что-то сказал, но качество звука было плохим. Паата перемотал пленку и сделал звук погромче.

Мы все слышали, как Бастард называл Чарли причины, по которым ему нужно было пробраться в дом в субботу ночью. «Этого ублюдка не будет до воскресенья.