— Тогда… тогда мне нужно собираться.

Чтобы я не говорила — душу жгла жгучая обида. Второй раз! Второй раз за столь короткий срок мне приходиться собирать вещи и покидать дом, в котором мне когда-то было хорошо.

Предательство…

Кай изменил. Дядя не поддержал, вдобавок ко всему лишил родового имени. Он был в своём праве, после смерти отца мама вновь перешла в семью брата, а следом за ней и я. Дедушка и бабушка по линии отца умерли лет десять назад — славный род Кеннет, в чьих жилах текла огненная кровь, канул в безвестность.

— Анна, как же мне не хочется тебя отпускать. Может, я поговорю с Бенджамином? — с какой-то надеждой в голосе вымолвила мама.

— Ни к чему унижаться. И вообще, — я бросила чемодан на пол, — поехали со мной! Зачем тебе жить с этими… этими, — цензурных слов у меня не было. На ум приходили лишь ругательства.

— Нет, не хочу быть для тебя обузой. К тому же, — мама встала и, подойдя поближе, прошептала. — Здесь я буду для тебя куда полезней. Сердце подсказывает, что мой брат так просто не оступиться.

— О чём ты? Он отрёкся от меня. Для него я больше не существую.

— Это всё на эмоциях. Только время покажет, как он сможет извернуться в этой ситуации.

Слова мамы заставили меня поёжиться от лизнувшего спину холода. Мне всё больше и больше казалось, что дядя был похож на змея — хитрого, изворотливого и скользкого. Небо, как же может поменяться мнение о человеке всего за один вечер!

Дом покидала в потёмках. Никто не вышел проводить, кроме мамы, разумеется. Она держалась как могла. Я знала, что держится она только ради меня. Но что с ней будет, когда я уеду?"

"“Боги, помогите” — я мысленно прочла оберегающую молитву и, чмокнув маменьку в щеку, выскользнула в парадную, а оттуда по лестнице на улицу.

Наш дом находился чуть ли не в самом сердце столицы, так что страшно мне не было. В Ломарде я выросла, и город знала довольно хорошо. Первые пару дней поживу в гостинице, а после найду комнатку без лишних изысков — многого мне не нужно…

— Анна! — мысли прервал чей-то осторожный шёпот, что донесся из палисадника. Обернувшись, я увидела Фредерика.

— Фред?

Кузен поманил меня пальцем.

— Я… я всё слышал, — прошептал он, когда я коснулась его руки. — Он… он не должен был так поступать с тобой. Мне нужно было заступиться за тебя. П-прости.

— Не кори себя, ты ни в чём не виноват.

— Вот! — Фред пихнул мне в руки увесистый бархатный мешочек, в котором, судя по всему, звякнули монеты. — Это всё, что пока есть. Но ты напиши, как осядешь…

— Фред не нужно, твой отец не одобрит.

— А зачем ему говорить? — кузен улыбнулся, печально и с какой-то жалостью в глазах.

— Спасибо, Фредерик, — я чмокнула родственника в обе щеки, после чего направилась к дороге, что вела в сторону гостиничных улиц.