Он тщательно проинструктировал агентов и расставил их повсюду, где только подсказали ему фантазия и здравый смысл. Надежды, конечно, было мало, но вдруг! И надо же такому случиться, в Александровскую больницу вновь поступила подозрительная горбатая пациентка с эпилептическим припадком или чем-то вроде того. А там – нужный человек, и быстро – доклад!

– И, как только она пришла в себя, самую малость, я ее сразу и забрал оттуда, и – под замок! – с радостным смехом сообщил Петушков.

– Несчастную больную женщину, в тяжелом состоянии, стащили с больничной койки и затолкали в тюремную камеру, а теперь радуетесь? – зло заметил Желтовский.

– Помилуйте, – обиделся Петушков. – Вы уж нас, полицейских, сударь, и вовсе за людоедов почитаете! Нет, доложу я вам, не в тюремную камеру, а в тюремную больницу. А там за ней вполне пристойный и уход, и догляд.

– Да-с, тюремная больница – славное место для излечения сложнейших недугов! – саркастически заметил адвокат.

Петушков надулся и замолчал.

– Полно, господа, ссориться. Поедемте поскорее да посмотрим, что за жар-птицу изловил наш доблестный Петушков, – примирительным тоном предложил Сердюков.

Кликнули извозчика и поехали, храня молчание. Каждый думал и молчал о своем. Петушков обиделся, Сердюков сомневался и насторожился – слишком уж подозрительно легким казался ему такой поворот дела. Сергей же просто весь похолодел с головы до ног. Таинственная раздвоенность Лии-Розалии доконала его, довела до полного изнеможения. Он уже не понимал, что чувствует. Любовь перемешалась в его душе с раздражением и досадой, гнев – с жалостью. Рассудочные мысли разбивались о фантастические предположения. Эпилептические припадки – или переселение душ? Сумасшедшая – или ведьма? Его возлюбленная – или ловкая мошенница? А может быть, все это вместе?..

– Господин следователь, – прервал Желтовский общее молчание, – Константин Митрофанович! Вы уже один раз проявили деликатность и благородство души, и я прошу вас вновь о подобной услуге. Дозвольте мне первому войти и поговорить с… – он запнулся, – с арестанткой, прежде чем вы приступите к допросам. Прошу вас, для меня это вопрос чрезвычайной важности. Дозвольте, умоляю! – и он прикоснулся к рукаву сюртука полицейского.

– Я полагаюсь на вашу порядочность, Сергей Вацлавович, и полагаю, что вы не используете это свидание во вред следствию!

– Клянусь вам! И благодарю вас! Вы снова спасаете меня, на этот раз – от безумия.

Хмурый санитар отпер дверь тюремного лазарета и медленно пошел прочь по коридору. Сергей долго смотрел ему вслед, ожидая, пока не затихнут его шаги. Глубоко вздохнул, перекрестился, на секунду зажмурился и приоткрыл дверь."

"Его встретил едва уловимый запах можжевельника.