Он заломил ему руку еще выше, к лопаткам, и приложил головой об стойку. Грохот от удара был слышен в каждом углу маленького бара. Пьяница опять дернулся, пытаясь освободиться, и прошипел:

– Успокойся, мужик! Думаешь, ты особенный? Ты хоть представляешь, как живут остальные? Думаю…

Икс вздернул руку пьяницы еще выше, и слова застряли у того в глотке, он заскулил. Клиенты бросились вон из бара.

– Что-то не похоже, что ты умеешь думать, – сказал Икс, ослабил хватку и отпустил его так же внезапно, как и схватил.

– Черт, – произнес Марв, поставил чистый стакан на стойку и достал тряпку для более грязной работы.

Пьяница поднял голову и, пошатываясь, забормотал какие-то ругательства. Марв быстро вытер кровавую полосу со стойки и велел:

– А теперь вали отсюда!

Пьяница заковылял прочь, приложил правую ладонь рупором к губам, а левой показал средний палец. Опять что-то пробормотал, но Икс услышал только конец фразы:

– Мой отец никогда тебя не любил.

Икс покачал головой и снова сел на табурет.

– Он заслужил трепку, – произнес Марв и снов протер стойку, – но его выпивку я включу в твой счет, потому что не заплатил он из-за тебя.

– Без проблем, – ответил Икс, допивая последнюю порцию. Бросил на стойку кредитную карту и подождал, пока Марв спишет деньги. – Ты, случайно, его не знаешь?

– Он был здесь всего пару раз. – Марв вернул Иксу карту и задумался, уставившись в потолок. – Трей? Нет, Тревис. Думаю, его зовут Тревис. Да, точно Тревис.

Когда-то Икс знал одного Тревиса, сына бывшего дайвера из отряда «Ангел». Неужели он превратился в такое ничтожество? Смотреть не на что. Но о чем это он бормотал?

Алкоголь приятно дурманил мозг, однако уже пора было возвращаться домой. Всего через несколько часов ему представят новых членов его отряда – очередных дайверов, которых он, скорее всего, поведет на смерть.

Тревис Эдди ковылял по лестницам на нижние палубы, держась за шишку на лбу. Он был зол и пьян – взрывоопасное состояние. Чувствовал, что исчерпал запасы самообладания, но не мог позволить себе слететь с катушек. Ему приходилось держать себя в узде. На его счету было уже два привода за насильственные действия, поэтому он был в шаге от гауптвахты. А если его туда посадят, то помочь обитателям нижних палуб и брату он не сможет. Гнить там невыносимо, но теперь его бросало в дрожь от другого – от мысли о виселице.

Нет, так не пойдет. Только не сейчас, когда он заметил на корабле некоторые перемены.

Тревис остановился у лестницы и перекинул дреды через плечо. Открыл люк в первый отсек и услышал, как там и тут кашляют больные пассажиры. Вдоль каждой стены, куда хватало глаз, тянулись сотни коек. Некоторые были разделены металлическими перегородками, другие отгорожены одеялами, наброшенными на самодельные полки для одежды.